Пианино из Иерусалима

Тайник нашли и вскрыли. Там должна была быть большая сумма. Мы с Анной не знали, сколько в точности. Зато знали, где тайник. Дядя разводил кур. Мы должны были чистить сарай, где они жили, кормить их. Яйца он собирал сам, никому не доверял. И не разрешал нам с ним ходить туда, когда он собирает яйца. Один раз мы за ним подсмотрели. Он сидел в углу курятника и закапывал что-то в землю. Потом поставил сверху корзину, где курица сидела на яйцах. Вид у него был такой, будто он что-то украл. Так вот, после убийства на этом месте нашли свежую землю и яму, а в яме – пустую железную коробку.

Из-под английских конфет.

И, внезапно поднявшись со стула, Ракель закончила:

– Деньги полиция не нашла. И сестру не нашла. Ее нашел тракторист. Знаете, я бы очень хотела поговорить с этим Генрихом… Как его фамилия?

– Магр. – Александра тоже встала. – Я вам скажу только одно: он был очень против того, чтобы картина отправилась в Израиль. Но его жена сказала, что картина принадлежит ей и чтобы я его не слушала.

– Да? – Ракель сощурилась, внимательно глядя в лицо собеседнице.

 – Значит, он чего-то боится?

– Все может быть, – сдержанно подтвердила Александра.

– А жена его немного странная, – подумав несколько секунд, добавила Ракель. – У нашего музея есть сайт, один мальчик недавно сделал. Там можно делать пожертвования, писать отзывы… И там есть мой мейл. Она написала мне письмо, сообщила, что обладает картиной, имеющей отношение к истории мошава, и хочет подарить ее музею. Я, конечно, ответила, что мы будем очень рады.

Она задала вопрос – а нет ли в музее старого пианино? Я ответила, что есть. Илана предложила купить пианино. Я написала, что буду рада отдать его даром. Предложила позвонить по вотсапу, так быстрее договоримся. Так вот, она отказалась. Написала, что не любит говорить по телефону.

Ракель пожала плечами, словно удивляясь собственным словам:

– Она не писала мне, что родилась здесь. Интересно было бы узнать, из какой она семьи… Не помню никаких Магров. А ведь ее муж точно знал мою сестру и бывал у ее учительницы.

Как же это было давно! Пятьдесят семь лет назад.

Александра как наяву увидела перед собой гостиную Иланы, ее загадочный кошачий взгляд, услышала ее голос. «Я не бывала в Израиле пятьдесят семь лет».

– Значит, не осталось ни одной фотографии Анны? – спросила она. – А та, где она с учительницей?

– Не знаю, где та фотография, – покачала головой Ракель. – Может быть, осталась в полиции. Или они вернули ее учительнице.