Пианино из Иерусалима

Как я понял, ей не терпится от него избавиться.

– Здесь у меня адрес транспортного агентства. – Александра показала ему другой лист.

Павел глянул и поморщился:

– Эти? Ни в кое случае. Обдираловка! Найдем лучше и дешевле.

– Что бы я без вас делала. – Александра спрятала бумаги. – А вам не кажется, что надвигается шторм?

Небо над морем совсем почернело. Порывы ветра достигли такой силы, что «фольксваген» заметно содрогался. С набережной исчезли многочисленные бегуны и велосипедисты. Только парень, выгуливавший на сворке сразу трех собак, не торопился уходить.

Беспородные упитанные псы, возбужденные ветром и волнами, с упоением топтались у линии прибоя, что-то выглядывая в гроздьях пены и скрученных водорослей.

– А нам-то что? – заметил Павел, выруливая со стоянки. – Мы ведь от моря уедем. Вифлеем – тихое местечко. Там и время, кажется, застыло. Да вы сами сейчас убедитесь.

* * *

Ливень обрушился на шоссе, как только машина остановилась на первом светофоре. Незнакомый город за стеклами окон сразу превратился в текучее море огней, неразличимых, бесплотных.

«Дворники» бешено сгоняли с лобового стекла воду, но Александра едва могла различить габаритные огни едущей впереди машины. Мгновенно возникла пробка. Но Павел был спокоен и даже весел:

– Как вам погодка? Тут, внизу, у моря, бывают такие наводнения в сезон дождей – машины плавают, как танкеры… Просто страшно. Один раз я видел, как тут плыл кабан!

– Кабан?! – изумленно переспросила Александра.

– Ну да, натуральный дикий кабан, здоровенный. Я сзади увидел его, сперва решил, что мотоцикл затопило и он плывет задом кверху. А это кабанище, матерый. Они с Кармеля прибегают, с горы, из заповедника. Роются в помойках. Отстреливать их нельзя, в Израиле охота запрещена.

Александра почти прижалась лбом к оконному стеклу, больше угадывая, чем разглядывая, торговые центры, тесно застроенные кварталы, сгрудившиеся на всех полосах автомобили и фуры, грузовые краны в порту, похожие на остовы доисторических чудовищ… Прямо у окна мелькнул мотоциклист, взревел мотор, в стекло плеснула вода.

Павел раздраженно фыркнул:

– Как они ездят, эти…

– Эти? – обернулась Александра.

– Это Ближний Восток, не забывайте, – снисходительно пояснил он. – Очень ближний, и очень восток. Тут до сих пор некоторые товарищи выливают помои из окон и бросают мусор на лестнице. И в школу ходили далеко не все. Я говорю об определенном контингенте, конечно.