Поздняя осень любви

И надо же было ему именно в это злосчастное утро прибыть в часть пораньше.

Дежурным на КПП в этот день был прапорщик Денисюк. Он бодро отрапортовал командиру, что за время его дежурства никаких происшествий не было.

Выслушав доклад, Сметанин сделал дежурному знак следовать за ним и вышел на территорию, глубоко вздохнул, наслаждаясь бодрящим утренним воздухом, сделал замечание, что до сих пор не были выключены прожектора, освещавшие территорию в ночное время, и тут заметил непорядок на плацу.

Посередине плаца стояла койка, на которой крепко спал и громко храпел солдат вверенной ему части.

– Что это такое? – задохнувшись от возмущения, спросил Сметанин.

Удивленный не меньше него, прапорщик ответил:

– Не могу знать, товарищ полковник!

Денисюк сильно заикался по жизни, а в столь критической ситуации почти совсем потерял способность нормально выговаривать слова, поэтому из его ответа командир почти ничего не понял.

Денисюк решительно потряс спящего за плечо. Саша что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Прапорщик хотел продолжить его будить, но Сметанин перехватил его руку.

Он посмотрел на часы и сказал:

– Ещё пятнадцать минут до подъёма.

Они отошли в сторону и, усевшись на скамейку, закурили.

Из казармы выскочил дежурный, который уже знал, что командир прибыл в часть. Дежурил в этот раз вечно пьяный начальник финансовой части – капитан Смолин. Приглаживая растрепанные со сна волосы, он подскочил к начальству и хотел доложить по форме, но Сметанин, почувствовав сильный запах перегара, не дал ему и слова сказать.

– Что у вас такое творится? – кипя от возмущения, начал командир. – Почему на плацу солдат спит? Как койка могла тут оказаться?

– Не знаю, товарищ полковник, – забормотал начфин, – я никуда не отлучался, только на секунду в туалет отошел…

– Вижу, как ты службу несешь! А дневальный где был? Или вы в туалет вместе ходили? – Сметанин начал срываться на крик.