Не только музыка к словам… Мемуары под гитару

Сначала я в девке не чуял беду,

Потом задурил не на шутку…

– и представить не смог!

Рано утром я дождался, когда старшина выйдет из своей пятиметровой комнатушки ,чтобы выскоблить щеки опасной бритвой, над эмалированным умывальником и станет на лестничной площадке доводить до блеска скрипучие хромовые сапоги и приступил к нему с вопросом.

Он выслушал меня, задумчиво крутя в руках жестяную коробочку с гуталином.

– Не похоже, чтоб любил, – наконец произнес он. – Точно.

– А что же он так переживает?

– Вопрос! – крякнул старшина – Стало быть, есть причины.

– Он же не виноват, что она замерзла.

– Вопрос! – сказал старшина, заправляя белоснежную бязевую рубаку без воротника в суконные галифе, и спросил – ни к селу, ни к городу: – Ты с какого года?

– Сорок четвертого.

– Да? – сказал он, думая о чем – то своем. – Совсем большой! Совсем.

Недели через две он позвал меня в свою комнатушку, где только и помещались узкая железная кровать под тонким колючим одеялом, тумбочка и табуретка.

– Садись! – сказал старшина и азартно потер руки. – Я твои сомнения библиотекарше нашей доложил. И вот ведь какая ситуация возникает! Виноват ямщик-то! Кругом – виноват! Такая вина – хоть в петлю!

Он вытащил из тумбочки тоненькую книжицу и раскрыл на заложенном месте

– Эн,Эн, Трефолев. Стихотворения. – прочитал он, бережно держа книжку в большой красной руке, – Вишь, как тут складывается! Крики то о помощи он услышал, когда с пакетом скакал – туда! Не обратно, а туда! Вот гляди, стало быть.

Средь посвистов бури услышал я стон,

И кто-то о помощи просит.

И снежными хлопьями с разных сторон ,

Кого-то в сугробах заносит.

Коня понукаю, чтоб ехать спасти;

Но, вспомнив смотрителя, трушу.

Мне кто-то шепнул: на обратном пути

Спасешь христианскую душу!

– Видал, что делает! – сказал старшина и так заерзал на своей койке, что она вся застонала: – Шепнул ему кто-то! Едри его мать… – он осекся, покосившись на меня.

Мне сделалось страшно. Едва я дышал.

Дрожали от ужаса руки.

Я в рог затрубил, чтобы он заглушал

Предсмертные, слабые звуки.

– Видал как! Вот он и пьет! – и тяжело вздохнув, добавил – Конечно, ему с донесением останавливаться устав не велит, но ведь устав уставом, а и совесть иметь надо! Эх… Прямо ты меня с этой песней разволновал… С детства ее знаю, а, вишь ты, какие в ней слова имеются. Самые то есть главные.