Золотая рыбка

Оказалось, что мне не нужно этому учиться. Что–то животное открылось во мне. Но я мог обуздать зверя. Позже это сыграет со мной злую шутку. Я умел контролировать эмоции. Даже когда их нужно отпускать на волю.

Но тогда было еще очень далеко до понимания таких фундаментальных основ. В тот вечер я имел все шансы стать мужчиной.

Уже почти 2 часа мы облизывали друг другу лица.

– Если люди любят друг друга, я не считаю это… безобразным, – выпалила она внезапно.

У меня внезапно свело язык и мысли застыли в голове как каменные изваяния.

– Что ты имеешь ввиду? – только и смог выдавить я, очевидно пытаясь выиграть время, чтобы взять ситуацию под контроль.

– Так и знала, что ты так ответишь, забудь, – она отстранилась. – Проводи меня, – в ее голосе не было и следа от страсти, пылающей еще минуту назад.

В тот вечер я не стал мужчиной. Но многое понял про себя. Понял, что не люблю ее, понял, что начался отсчет чего–то нового и главного.

А еще в тот вечер дико болело между ног. Было трудно ходить и невозможно вместе свести ноги.

Василий Петров сидел в своей каморке недалеко от туалета и с тоской думал о конце своей комсомольской карьеры.

Единственная стенгазета свидетельствовала об угасании комсомольского порыва в нашей школе. Но в мои планы не входило безучастно смотреть на то, как чахнет мой старший товарищ. Я решительно толкнул дверь Васькиной обители.

– Привет, Василий, – начал я как можно увереннее, пытаясь в будущем разговоре встать с ним на один уровень. Он вскользь знал о моем существовании.

– А, ты, что тебе нужно? Имей ввиду, инструменты не получишь, Олимпиада Степановна четко сказала на счет тебя, – безучастно сказал Василий и тут же попытался потерять ко мне интерес.

Инструменты, о которых говорил Петров, были набором музыкальных инструментов для школьного ВИА. Я несколько раз покушался на них, но попытки не увенчались.

– Да нет, Василий, я не за этим, – Василий все еще не смотрел в мою сторону.

– Слушай, ты же выпускаешься в этом году? – сразу в карьер начал я. Вечером накануне, обдумывая этот разговор, было решено атаковать в лоб.

– Ну да, – стало видно как заболела его мозоль.

– Василий, я знаю, как тебе дорог комсомол.

Наконец он посмотрел на меня! Но как–то странно. Наверное, болела не только мозоль.