Возвращение Орла

В как будто привязанном к невидимой точке взгляде не было скорби, даже грусти, казалось, она просто смотрела в невидимое Семёну и Кате зеркало.

– Поминает или молится? – а после согласительного вздоха Семёна добавила, – да ты сам всё понимаешь, просто… просто стыдно стало, признайся. В пивной не стыдно, а на кладбище стыдно. Боги…

Дошли по тропке до самого конца кладбища, появились недавние захоронения, свернули направо и стали искать табличку с Пономарёвым Сергеем Ивановичем. Не было. Не было и поваленной ветлы.

– Может сразу надо было направо, а потом – налево?

– Пойдём сейчас направо.

Через четыре могилки уткнулись в свеженькую. На перевёрнутом ведре рядом с песчаным бугорком сидел вчерашний мальчишка, тапочки, в руках вратарская кепочка. На бугорке пластмассовым венок, простой деревянный крест и фанерная табличка «Кудина Марфа Ефановна». И цифры после чёрточки: – 11/05/88.

– Как же… – в непонятном для Семёна недоумении произнесла Катя и остановилась, опустив руки.

– Мать? – спросил Семён, как-то сразу проникнувшись сочувствием.

Паренёк поднял голову. Под носом следы размазанных соплей, но глаза сухие.

– Бабуня.

– Бабушка, – проговорил Семён соболезнующим голосом.

– Бабуня, – поправил малец, – бабушка когда ещё умерла… вон там лежит, кивнул в сторону выхода.

– Прабабка, значит?

– Бабуня, – повторил ещё раз, как бестолковым ученикам учитель, и как-то не по-детски пошутил, – прабабка ей была правнучкой.

– Сколько ж её лет… было? – удивился Семён.

Мальчишка пожал плечами.

– Много.

– А родители… мать жива?

– Да-а… – махнул рукой, да так красноречиво, что Семён прямо-таки услышал недавнее Катино: «пьянство – это маленькая смерть…». И ещё вспомнил, из Стругацких, кажется, что родители двенадцатилетнего ребенка – это всегда существа довольно жалкие, обремененные кучей забот.

Семен вспомнил вчерашнюю встречу, прикинул: умерла 11-го, значит, хоронили 13-го, как раз вчера. А Катя всё не отмирала.

– Деньги были нужны?

– Как не нужны…

– Тебя зовут как?

– Стёпкой.

– Её Катей…

– Знаю.

– А я… Семён.

Малец посмотрел на него подозрительно. «Какой же ты Семён?» – читалось в его взгляде.

– Как же… я не знала? – выговорила наконец Катя.

– Бабуня не велела трепать, – сказал пацан.

– Ты, Стёп, после обеда приходи ко мне… в музей, посмотрим твою медальку.

– Вчера надо было.

– Ну, ты так приходи… чаю попьём.