Возвращение Орла

– Поди…– передразнил Семён. – И всё?

– Ну, как… с рыбалкой всё, а на благословение Годунова он остался, пить-то мастак.

– На чьё благословление? – Семён в изумлении опустился на камень.

Теперь все посмотрели на Капитана.

– Да, благословляли Годунова на великое государство Московское, – совершенно трезвым голосом доложил Капитан – было ведь, чего теперь сюсюкать, – что бы там не говорили царь был правильный, невезучий только. Хорошо выпили за Бориса Фёдоровича.

– А за твоего Мандельштама не стали! – как будто наябедничал Семёну Аркадий.

– Его тоже на царство? – осторожно спросил Семён, больше, чем потёмкинскому письму и Годунову, удивляясь Аркадию – адвокатом к Мандельштаму?

– Нет, его арестовали сегодня…

– Вот тоже событие – арестовали… – передразнил Аркадия Африка. – Не убили же!

– А что ж за Фадеева не стали? Фадеева-то как раз сегодня и убили!

«Ого!»

– Сам застрелился, – опять парировал Африка, – не по-божески.

– То есть если убьют – это по-божески?

– И это не по-божески.

– Запутался ты со своим богом. По-честности надо, никогда не запутаешься. Я за Фадеева выпил, помянул. И Савву помянул он тоже сегодня застрелился… или застрелили – не разглядел.

– Тьфу, дурак… поминать надо на третий день, то есть послезавтра.

– А у меня и послезавтра сегодня было.

– Вроде добрый ты парень, что ж тебе всё самоубийцы снятся?

– Не только самоубийцы, и убийцы – Али Агджу слышал? Тоже ведь сегодня отличился.

– Я в Фатиме в это время был.

– Подслушивал или подглядывал? Богоматери там восемнадцать уже было?

– Дурак ты дурак.

– Ладно вам… Потом?

– Потом пожар тушили, – вставил своё Николаич, – по соточке для храбрости – и в огонь!

– Вижу, – перевёл взгляд Семён на залитый ухой костёр, – воды, конечно, взять было негде. Пирогами и блинами… А кто горел-то? Опять Аввакум?

– Зачем Аввакум? Аввакум на триста лет раньше.

– Автомобили без движков! – Поручик потирал обгоревший левый ус.

– Да – самодвижущиеся экипажи, беспроводная энергетика… да всего не перечтёшь.

– Не спасли?

– Нет, – вздохнул Поручик и хитро улыбнулся, – кое-что, конечно, по экипажам я выхватил.

– А потом уж отмечали день рождения.