Недетские сказки

Начатый разговор оборвался так же внезапно, как и начался – молчание затянулось, потому что каждый считал, что продолжать должен не он.

Ситуацию разрядил Ветерок. Он привычно – с шумом распахнул окна и ворвался в Комнату. Недолго покружив, насвистывая какой-то простенький модный мотивчик, он так же стремительно вылетел вон – по пути взбивая к потолку роскошные оконные шторы и увесистые дверные портьеры.

Шкаф и Комната от неожиданности успели лишь глубоко вздохнуть.

– Уф! – выдохнула Комната и, как бы между прочим – поинтересовалась.

– Надо думать, это был ваш любимый Сквозняк, – ответил ей Шкаф и тут же принялся рассматривать за окном что-то очень важное для себя.

Шкаф уже давно относился к Ветерку без симпатии и даже придумал для него прозвище – Сквозняк. Кличка прижилась, так как полностью соответствовала характеру персоны. И теперь уже и Комната, и даже сам Ветерок – посмеиваясь, употребляли ее время от времени, когда нужно было, к примеру, придать немного озорства взаимоотношениям.

Что же касается Шкафа, то всякий раз, когда Комната и Сквозняк, никого не стесняясь и пошло хихикая, флиртовали – он не знал куда глаза девать от смущения.

– Ладно, предположим, что у них от природы беспардонный характер – каким родился таким и живешь. Но зачем делать это у всех на виду?! – пытался он разобраться. – Они же не животные! Хотя, как иначе это может здесь происходить – уединиться-то некуда!

Но как он ни старался быть объективным – ничего у него не получалось:

– Настолько откровенно и вульгарно при всех задирать даме ее полотнища! Ей Богу!

Комната же – одним привычным движением вернула на место свои текстильные атрибуты и с удовлетворением отметила, что на этот раз ей все-таки удалось растормошить своего молчаливого соседа.

– Мало того, – с оптимизмом констатировала она, – «мой малыш», – так ласково всегда называла она Шкаф, – наконец-то выразил свое отношение к моим развлечениям на стороне.

Комната не однажды замечала, что одно дело – дурачить себя, а другое дело – считаться с реальностью. Реальность же для нее была самой что ни на есть безрадостной – симпатии Шкафа всегда оказывались не на ее стороне.

– «Мой малыш» постоянно делает вид, будто меня здесь просто нет. К своей самой завалящей вешалке он лучше относится.