Мой сын. Жили-были два буржуя

– А ты сама позвони, – сказал Инночкин и объяснил, что и как надо сказать главному строителю области.

Вербицкая усмехнулась:

– Зачем тебе в Кембридж? Ты уже сейчас законченный интриган.

Но трубку взяла и позвонила в приемную министерства:

– Мне господина Серова. Вербицкая, завотделом кредитования юридических лиц, «Альфа-Банк». Здравствуйте, Александр Петрович. Вот я по какому вопросу: тут у меня направление ваше на Ксенжика… да-да, но дело в том, что у меня на руках ходатайство перед банком от губернатора области за другого господина.

Закончив телефонный разговор, Клара, шумно выдохнув, прищелкнула пальцами:

– Полцарства за кофе! Смотри, дорогой, как руки трясутся. Это у меня от излишней образованности. Скоро и ты будешь таким.

От недостаточной, – подумал Инночкин про образованность кандидата наук, но спорить не стал, а потопал в коридор к кулеру за кофе.

Попив и успокоившись, Клара разговорилась:

– Давай после Кембриджа в мой отдел – к чуткой и доброй начальнице. Поднатаскаешься и на мое место.

– А ты куда?

– Под тебя. В производственном, конечно, смысле.

– Милая, ты же прекрасно знаешь: я – строитель и строить люблю.

– Да знаю я, что и кого ты любишь! Я для тебя – лишь ступень карьеры, орудие, так сказать, производства.

– Ты от меня устала? – Инночкин поднялся. – Как соскучишься, позвони.

Он уже был у дверей, Клара сказала:

– Да это я так, со зла бабского. Знала же, кого полюбила: ты у меня тот еще хам, но хам справедливый – зря в бутылку не лезешь и благодарностью за добро преисполнен. Ты не обижайся – это пройдет.

– Знаю, только не надо меня успокаивать. Я с трехлетнего возраста уяснил, что люди все далеки от идеала. А ты, пока не поздно еще, обрати драгоценное внимание на второго соискателя – молодой, разведенный…

– Ты про Ксенжика?

– Про него.

– Ага, испугался! Вот иди и подумай, как ведешь себя, неблагодарный.

Вербицкая показала Косте язык.

Рубахин отзвонился через два дня.

– Ты прости меня – подзагулял.

– Да все нормально – путевка наша.

– Я про «папу» тебе обещал… «Папы» не было.

– И здесь все устроилось: мы сыграли на его имени – враг разбит и позорно бежал.

Мир наш завязан на балансе черного и белого, хорошего и плохого.