Драмы

Но скорбь и состоит в терзаньи вечном

Одною мыслью, наконец она

Становится бесцветной и пустою.

Оставь меня, мне думать не мешай!

Давно я сбросил пеструю одежду

Наивных горестей и наслаждений,

И просто чувствовать я разучился…

Пауза. Джанино задремал на ступенях, склонив голову на свою руку.

Парис. А где Джокондо?

Тицианелло. Рано до рассвета —

Вы спали все – прокрался он из сада,

Тревог любви на нем дрожала бледность

И на устах – ревнивые слова.

Пажи проносят через сцену две картины: «Венеру с цветами», «Вакханалию».

После паузы. Все еще стоят.

Дезидерио. Где человек, где истинный художник,

Достойный быть наследником его,

Могучий духом, властелин природы

И, как ребенок, вещий в простоте?

Антонио. Из рук его кто примет посвященье

И радостно уверует в свой дар?

Батиста. Кто не подавлен мудростью его?

Парис. Кто скажет нам, художники ли мы?

Тицианелло.

Где в чаще шепчут темные озера,

Где плющ обвил высокий ствол дубов

Из ничего он вызвал сонм богов

С цевницею звучащею сатира,

Чья песнь желанье будит в существах

И увлекает пастухов к пастушкам.

Батиста. Он душу дал бесплотным облакам,

Плывущим мимо: белизну их тканей

Протяжных, бледных, тонких, как вуаль,

Он одарил желаньем нежным, бледным,

И черным тучам с золотой каймой

Дал мрачный бег, заставил улыбаться

Гряду округлых облачков, и тучкам

Серебряным и розовым заката

Внушил воздушность: все он оживил,

Все одарил душою и значеньем!

Из бледных, скудных, обнаженных скал,

Из волн зеленых пенного прибоя,

Из грезы неподвижной черных рощ,

Из скорби молнией сраженных буков

Он создал человечески-живое

И научил нас видеть духа ночи.

Парис. Из полусна он пробудил нам душу,

Ее обогатил и озарил,

Нас научил он наслаждаться днем

Как зрелищем текучим и блестящим,

Он научил взирать на нашу жизнь,

В ней видеть красоту ее и радость.

И женщины, и волны, и цветы,

И шелк и золото, игра камней,

Высокий мост, и светлый луг весны,

И нимфы у хрустальных родников,

И все, о чем мы тихо любим грезить,

И все, что нас чудесно окружает

В действительности яркой и роскошной,

Через него прониклось красотою,

Пройдя чрез душу вещую его.

Антонио.