Драмы

Я в полусне пошел потом туда,

Где виден город, как он спит внизу

И кутается в чудные одежды,

Которые и месяц и волна

Соткали над его волшебным сном.

Приносит ветер ночи его лепет

Сюда в наш сад, – таинственные звуки,

Чуть слышные, манящие тревожно

И странно грудь гнетущие тоской.

Я слышал часто их, теперь же понял

И многое внезапно разгадал.

В молчанье каменном раскрылась мне

Вакхическая пляска красной крови,

Таинственного отблеск видел я

В мерцанье крыш под лунными лучами:

И понял я внезапно: город спит,

Но бодрствуют страданье, опьяненье

И ненависть.

Течет волна живой, могучей жизни.

Владеем ею мы – и забываем…

Умолкает на мгновение.

Я пережил так много в эту ночь —

И утомился.

Дезидерио (у ограды, к Джанино).

Видишь ли ты город?

Окутан в золото, лежит он там

В лучах вечерних жаркого огня

И в серебристо-розовом тумане,

Внизу чернеет теней синева…

Он манит чистой, ясной красотою!

Но в этой дымке розовой живут

Уродство, безобразие и пошлость,

Там звери и безумные таятся,

И то, что мудро, даль от нас скрывает —

Противно, отвратительно и мутно…

Там люди красоты не признают,

И называют нашими словами

Свой жалкий мир, но все же по-другому

Мы радуемся, думаем, скорбим!

Когда охватит душу крепкий сон —

Мы спим не там, и наши сны не схожи:

Здесь спят цветы пурпурные, и змеи

Спят золотые, спит гора, в которой

Титаны молотом тяжелым бьют…

Они же прозябают в забытьи

Как в раковинах устрицы морские.

Антонио (приподнимаясь).

И потому решеткою высокой

Велел учитель оградить наш сад,

И потому сквозь заросли густые

Не изучать – угадывать должно

Тот внешний мир.

Парис (тоже приподнимаясь).

В этом состоит

Ученье о путях сплетенных.

Батиста (тоже приподнимаясь).

В этом

Великое искусство глубины

И таинство сомнительного света.

Тицианелло (с закрытыми глазами).

И потому так много красоты

Таят полуразвеянные звуки,

И потому так манят нас слова

Неясные умершего поэта

И все, о чем тоскуем, отрекаясь.

Парис. И в этом – чары потонувших дней,

Прекрасного источник безграничный,

Мы гибнем, задыхаемся в привычном.

Все умолкают. Пауза. Тицианелло тихонько плачет.

Джанино (ласкаясь).

Не думай неустанно об одном,

В печаль не погружайся безутешно.

Тицианелло (с грустной улыбкой).