Квини

Чески так стремительно распахнула дверь, что порыв пахнувшего едой воздуха растрепал мои волосы.

– Женщина, что ты грохочешь, как полицейский?

Я закатила глаза, а она отперла решетку и отошла, пропуская меня.

– Как твое ничего? – спросила она, обнимая меня.

Кажется, я слишком долго держалась.

– Ох, детка. Страдаешь?

– Страдания слишком реальны, как говорит моя кузина Диана, – я разулась и тихонько побрела в гостиную. – Я уже это говорила, да?

Я слышала, как Чески смеется, закрывая решетку.

– Что ты крадешься? Мамы дома нет, она на этой неделе в ночную смену, – Чески приближалась ко мне, все так же смеясь.

– Привычка. Как она? – я тем же манером добралась до бирюзовой гостиной и улеглась ничком на кремовый диван, зарывшись лицом в того же цвета подушки в разводах темного тонального крема.

– Устала, детка. Ее поставили в ночные смены в доме престарелых в Камбервелле, а потом она едет на дневную в Модсли.

– Когда же она спит? – я повернула голову, чтобы взглянуть на Чески, и уперлась взглядом в огромный телевизор, занимавший всю стену.

– Она вроде бы отдыхает, когда старики спят, но это не тот сон, который сон, если ты меня понимаешь. Она же на дежурстве. Но она так работает не первый год, так что привыкла. А как твоя… – Чески заколебалась.

– Моя что?

– Прости, хотела спросить, как дела у твоей матери.

– Наверняка нормально. Видимо, все еще пытается показать характер, – проворчала я, чувствуя, как у меня портится настроение.

– Она… э… все еще в том хостеле? – когда беседа касалась моей мамы, Чески включала осторожность.

– Не знаю, – жестко ответила я, желая закончить разговор. – Я слышала, поговаривали о судебном иске, и это все.

– С ума сойти. Ладно, давай я тебе лучше расскажу, как сходила на свидание, – сказала Чески, готовая на все, чтобы меня развеселить. – Ты принесла?

– В смысле – «принесла»? Перекусить? – сказала я, швыряя ей пакет. – Тоже мне, нашла себе дилера.

Чески достала чипсы и принялась ими хрустеть.

– Я тебе ща расскажу. Короче, я сидела на работе и… Ой, слушай, будь другом, сделай доброе дело! – она вскочила и выбежала из комнаты.

Я взяла пульт и включила шестидесятидюймовый телек. От яркости экрана у меня чуть глаза не вытекли.

– Не маловат телевизор? – крикнула я ей.

Чески вернулась в гостиную.

– Мы вряд ли когда-нибудь сможем купить собственный дом в Лондоне, так? Мы всю жизнь будем торчать в этой муниципальной квартире, детка.