Пасынки богов

 – Вы ещё молодая, и у вас самой появятся дети – мальчик и девочка.

Про детей не знаю уж, как у меня сорвалось. Сразу вспомнилось предостережение отца не болтать лишнего, но отыгрывать назад было поздно.

– Не говори попусту, племянничек, – сказала тётя, вздыхая. – Врачи давно сказали, что не будет у меня детей. Вот и Андрей расстался со мной, ушёл к другой, из-за того что неродиха я. Десять лет вместе прожили, и всё попусту. Ребёночка уж очень хотелось ему своего, а со мной, бесплодной, чего ждать?

Андрей – бывший её муж, инженер местной кондитерской фабрики, после развода сошёлся с тёти-Розиной лучшей подругой, и та ровно через девять месяцев родила ему сыночка.

– Будут у вас дети, тётя Роза, точно вам говорю!

– Почём тебе знать, Максимка?

– Да вот знаю.

– По-твоему выходит, что я снова замуж выйду?

Тётя Роза плутовато улыбнулась, и лицо её, и без того выражавшее ласковость, ещё больше подобрело. Разговор о детях и повторном замужестве, несомненно, доставлял ей немалое удовольствие.

– Выйдете.

– За кого же?

– Пока не определено.

– Ах ты, балаболка эдакий! Раньше ты был более сдержанным на язык.

Хозяйка таверны предоставила мне комнату на первом этаже между кухней и жилплощадью, которую занимала лично. Это было помещение примерно шестнадцать квадратных метров, с диваном, столом, табуреткой и двумя старыми креслами. Единственное окно выходило во двор, окружённый разными хозяйственными постройками – аккуратными, свежепокрашенными, выполненными в стиле ретро под начало двадцатого века.

Выделенная камора казалась мне царской палатой, так в ней было просторно и уютно по сравнению с закутком два метра на три, в котором я ютился в нашем чукалинском доме. Спустя год, когда наша семья силою обстоятельств перебралась в Ольмаполь, эта комната так за мной и закрепилась.

Посидев на диване и в обоих креслах и таким манером основавшись в предоставленном мне апартаменте, я взялся за приготовление рыболовных снастей и занимался ими до вечера.

На исходе ночи, при первых лучах зари, я встал с постели и отправился к реке Ольме, к знакомому по прежним рыбалкам заливу, метров на двести врезавшемуся в сушу, недалеко от посёлка Тихоновка, ольмапольского пригорода.

Едва поплавок коснулся воды, начало клевать. Потяг удилищем – и руки ощутили приятную тяжесть, крывшуюся под водой. Ещё усилие, и снасть выкинула на берег довольно крупного окуня.