Старые индейские легенды

Не успел он сделать и нескольких шагов в кустарнике, как увидел, что перед ним лежит раненный олень!

– Это ответ с красного западного неба! – воскликнул Иктоми, воздев руки.

Вытащив из-за пояса длинное тонкое лезвие, он нарезал большие куски отборного мяса. Заточив несколько ивовых прутьев, он разложил их вокруг поленницы дров, которую уже приготовил для растопки. На этих кольях он намеревался зажарить оленину.

Пока он энергично растирал две длинные палки, чтобы развести огонь, солнце на западе упало с неба ниже края земли.

Сумерки сгустились вокруг. Иктоми ощутил холодный ночной воздух на своей обнаженной шее и плечах.

– Ух! – он вздрогнул, вытирая нож о траву. Засунув его в расшитые бисером ножны, висевшие у него на поясе, Иктоми выпрямился, оглядываясь по сторонам. Он снова поёжился.

– Ух! Ах! Мне холодно. Жаль, что у меня нет моего одеяла! – прошептал он, нависая над кучей сухих веток и острых кольев вокруг нее. Внезапно он остановился и опустил руки.

– Старый прадедушка не чувствует холода так, как я.

Ему не нужно моё старое одеяло, так как оно нужно мне. Лучше бы я не отдавал его ему. О! Я, пожалуй, сбегаю назад и заберу его обратно! – сказал он, указывая своим длинным подбородком на большой серый камень.

Иктоми под лучами тёплого солнца не нуждался в своём одеяле, и ему было очень легко расстаться с вещью, о которой он не мог сожалеть. Но холодный ночной ветер совершенно выстудил его пыл поднести благодарственную жертву.

Таким образом, взбегая по склону холма, всю дорогу стуча зубами, он приблизился к Иньяну, священному символу.

Схватив один угол полуизношенного одеяла, Иктоми рывком сдёрнул его.

– Верни моё одеяло, старый дед! Тебе оно не нужно. Мне нужнее!

Это было очень неправильно, но Иктоми сделал это, потому что его смекалка не была мудростью. Поплотнее натянув одеяло на плечи, он торопливо спустился с холма.

Вскоре он уже был на краю оврага. Молодая луна, похожая на яркий изогнутый лук, немного поднялась с юго-западного горизонта на небе.

В этом бледном свете Иктоми стоял неподвижно, как призрак среди зарослей. Его поленница дров еще не была растоплена. Его заостренные колья были все еще обнажены, как он их и оставил. Но где же его олень? Где оленина, чьё тепло он минуту назад ощущал на своих руках? Олень исчез. Только иссохшие ребра костьми лежали на земле, словно гигантские пальцы торчали из разверзнутой могилы. Иктоми встревожился.