Старые индейские легенды

 – Он говорит, что под пеплом можно найти ещё уток! Вперёд! На этот раз насытимся до отвала!

Подбежав к потухшему костру, они грубо выкапывали уток с такой поспешностью, что облако пепла поднималось над ними, как серый дым.

– Хин-хин-хин! – простонал Иктоми, когда волки убежали. Слишком поздно вернулся сильный ветер и раздвинул наконец сломанные края дерева. Иктоми был освобожден. Но, увы! У него больше не было утиного пиршества.

Одеяло Иктоми

Один в своем вигваме сидел Иктоми. Солнце находилось всего в нескольких шагах от западного края земли.

– Ох уж эти, плохие, злые серые волки! Они съели всех моих милых жирных уток! – бормотал он, раскачиваясь всем телом взад и вперёд.

Он всё вспоминал, как не хорошо вышло с этими голодными волками. Наконец он перестал раскачиваться взад и вперед, но сидел неподвижно и как каменный истукан.

– Ох! Пойду я к Иньяну, прадедушке, и помолюсь о еде! – воскликнул он.

Он тотчас же выбежал из своего вигвама и, перекинув одеяло через плечо, устремился к огромной скале на склоне холма.

Полпути крадучись, а полпути пробежав, он наконец бросился ниц перед Иньяном с распростёртыми руками.

– Дедушка! Сжалься надо мной. Я голоден. Я просто умираю с голоду. Дай мне поесть. Прадедушка, дай мне мяска поесть! – закричал он. Все это время он гладил и ласкал лицо великого каменного божества.

Всемогущий Великий Дух, который создаёт деревья и траву, может слышать голос тех, кто молится самыми разными способами. Молитвы у Иньяна, большого твёрдого камня, слышны лучше всех.

Его называли прадедом, потому что он сидел на склоне холма много-много сезонов. Он видел, как прерия надевала белоснежное покрывало, а затем меняла его на ярко-зеленое одеяние более тысячи раз.

Вот уже мириады лун, неподвижно и невозмутимо он отдыхал на вечном холме, слушая молитвы индейских воинов. Он сидел там ещё до поисков волшебной стрелы.

Так Иктоми молился и плакал перед прадедом, а небо на западе было красным, как пылающее лицо.

Закат заливал мягким спокойным светом огромный серый камень и одинокую фигуру рядом с ним. Свет был улыбкой Великого Духа обращённой к дедушке и непослушному дитя.

Молитва была услышана. Иктоми знал это.

– А теперь, дедушка, прими мое подношение; это все, что у меня есть, – сказал Иктоми, накрывая полуизношенным одеялом холодные плечи Иньяна. Затем Иктоми, довольный улыбкой закатного неба, пошел по тропинке, ведущей к заросшему оврагу.