На нашей улице

Сомнений в том, кто написал эту пакость, у неё не было. Почерк она знала прекрасно.

– Вот только за наградой этот юноша, наверное, не придёт, – вздохнул Георгий Иванович. – А ему бы не повредило!

– Знаете, – медленно произнесла Валя, – я могу передать ему словарь. Я этого комсомольца Таранова хорошо знаю – мы вместе в волейбол играем.

– Вот здорово! – восхитился Георгий Иванович. – Выполни общественное поручение, Валюша. А потом и очерк о Мамаевом кургане приноси!

Вечером Валя набралась храбрости и пошла на улицу Станкевича, специально выждав время, когда соберётся вся компания.

Ребята уже играли в волейбол, разбившись на команды, мальчишки против девчонок. Мелькали длинные руки, косы с лентами, голые коленки и вспотевшие спины, слышался смех. Валя подошла и остановилась у тернового куста. Яцык сразу её заметил и присвистнул.

– Эге, – крикнул он, – явилась, не запылилась!

Валя не ответила, она нашла глазами Стаса. Игра прервалась. Ребята, тяжело дыша, смотрели на неё и молчали.

Стас с угрюмым видом перебрасывал мяч с одной руки на другую.

– Тебе тут не рады, Аксененко, – сказала язвительно Марина.

Валя молча подошла к Зое, которая сидела на скамейке. На её коленях лежали часы Стаса.

– Возьми, Зоя, словарь, – спокойно сказала Валя. – Редакция просила автору письма передать. Ты же автор?

Зоя машинально взяла словарь, потом закрыла лицо руками и расплакалась. Маринка подбежала к ней, не понимая, в чём дело. Потом подошли и остальные.

Валя смотрела на них, сложив руки на груди. Яцык недоумённо вертел головой из стороны в сторону, потом покрутил пальцем у виска:

– Ну, девки, вы даёте!

Валя молча развернулась и пошла домой. Её никто не догнал. Уже в конце улицы, за поворотом, она заплакала.

Валя проплакала всю ночь. Мама, не зная всех причин дочкиного безутешного горя, гладила её по голове и приговаривала, что найдутся ухажеры и кроме этого белобрысого пэтэушника, который курит и пишет разные глупости.

Но это не помогло.

Наутро мама вошла к Вале в комнату.

– Спишь? А тебе посылка! Наверное, из Вероны…

– Почему из Вероны? – не поняла спросонья Валя. А поняв, покраснела.

Мама со смехом поставила у её кровати коробку, в которой ворочался и пыхтел маленький ёжик.

КАЖДАЯ СОБАКА ЗНАЕТ

Мама не любила запаха перегара. Когда мой папка приходил навеселе, она кричала на него уже с порога и слов не выбирала.