Новые переводы. «Луч микрокосма», «Самозваный царь Степан Малый»

«Светозарный проводник, хранитель

на равнине неба неоглядной,

а к какому легиону, чину

ангельскому сам принадлежишь ты?»

«Видишь ли вон эти легионы,

что у трона Божьего теснятся,

на равнине все они разбились,

вплоть до берегов реки бессмертья?

Это плотные полки сомкнулись

вкруг архистратига Михаила,

в его лике все они ликуют,

там моё блаженное жилище,

сладкую там провожу я вечность,

Всемогущий там мне быть назначил.

Видишь, как кружат над всеми ними

шесть тысяч кругов в сиянье светлом,

сорок тысяч арок как возносят

наше превеликое становье

над водами сладкими бессмертья,

так, что жители святого неба

и летать, как молнии, привыкли,

могут шествовать легко, бесшумно,

а другие, если пожелают,

в колесницах огненных промчатся».

Славословье ангельских хористов,

пение насельников воздушных

постепенно в небе утихало;

белоснежные войска повсюду

арки плотно полнили собою

братского собрания единством.

Всяк к своему стану возвращался

на крылах эфирных, лёгких, белых;

их необозримое становье

всю окрестность снегом убелило.

Так, воскрильям облаков подобно,

если смотрим мы на них с вершины,

овеваемой тихонько ветром,

на цветочное спускалось поле

это белокипенное войско,

чтобы его крылья отдохнули;

зрелище становий этих белых

воинов, воюющих за правду,

на полях их радости блаженной

кипы облаков напоминало.

Говорит сладкоголосый ангел:

«Вышло время отдохнуть собратьям,

вы его внизу зовете ночью»…

Прежде чем вести рассказ дальнейший,

вот на чём хочу остановиться…

Вся небесная большая сфера

как шатром хрустальным принакрылась,

белым и каким-то непрозрачным,

ток лучей вокруг остановился,

лёгкий свет сиял высоко в небе.

Тот шатер просторный был чудесным,

был рукой Творца искусно создан,

светоструйным полон был блистаньем

и игрой лучистою просветов,

в нём роились высшие идеи.

Тут легчайшая парила вечность

в нестесненном временем полёте,

на крылах изысканно вилася

то высоко поверху, то книзу,

невидимою завесой скрыта.

С громким уханьем за нею время

устремлялось на воздушных крыльях

в пасть широкую своей воронки —

вечность ухватить оно не в силах.

Неустанное его раденье

и всю страшную его натугу

описать никак мне невозможно.

Нет, не одолеет время вечность —

у небесной матери эонов

тень крыла намного легче весит.