Фея

Витька крутил пальцем у виска, девчонки прикрывали рот ладошками и смотрели на него, как на декабриста под петлей виселицы.

– Никуда я не выйду, – тихо сказал Павел, глядя ей в глаза. Тишина в классе стала вязкой, как битум. Учительница стояла со своей вытянутой рукой. Потом резко развернулась и, стуча каблуками, выскочила за дверь. Понимая, что нарушил привычный ход событий, Павел слегка ссыканул.

– Ты шо! Совсем дурак? – развернулся к нему Витька.

– Олейников, ты чего? – Марина Харченко удивленно смотрела на новоявленного революционера.

 – Совсем тю-тю? – постучала она по голове.

– Слышь, Алень!

Рыжий, как Джельсомино, Руслан Янцер уже стоял над ним. В любой школе был мальчик, которого боялись. Определение «авторитет» придет позже, но люди с такой сутью существовали всегда. Не особо большой и сильный – в классе были ребята гораздо крупнее, – он одним взглядом подавлял любые позывы к сопротивлению. Он не был лидером, не вел за собой и не подавал пример. Обычный двоечник и беспредельщик, с которым никто, в том числе и учителя, не хотели связываться.

Он чувствовал эту власть и пользовался ею безраздельно.

– Что? – поднял голову Павел.

– Она сейчас у директора.

– И что? Тебе-то что?

Руслан озадаченно распрямился, засунул руки в карманы штанов.

– Тебе же пиздец.

– В каком виде? – усмехнулся Павел.

Рыжие брови поползли вверх.

– Ты белены объелся?

– Руслан, ну что он такого сделал? – мягкий, просящий голос из-за спины заставил Павла обернуться.

 – Он же извинился… – Маша, виновато улыбаясь, смотрела на стоящего над ними грозного хозяина этого курятника.

– Заткнись, косая. Тебя никто не спрашивает. Из-за этого придурка сейчас прибежит Полкан и нам всем пиздец.

Маша отвернулась к окну.

– Она такая же косая, как ты конопатый, – медленно проговорил Павел, вставая. – Еще раз ее обзовешь, я тебе твой желтый ебальник в мясо расхуярю, понял?

Таких слов, да еще с такой интонацией, Руслан в своей недлинной жизни еще никогда не слышал.

А уж от этого дрища их вообще не могло прозвучать. Он застыл. Если бы в классе летела муха, звук показался бы сродни реву двигателей самолета.

– Сядь на свое место и не отсвечивай, пока тебя не спросят, ушлепок.

Взрослый мужик Павел сейчас стоял над маленьким рыжим подростком и диктовал ему свою волю. Сделавшийся вмиг послушным, рыжий попятился, не сводя с него белесых глаз, споткнулся о чей-то портфель и уселся за свою парту.