Сонеты

Ты слишком уж красив и мил душе моей,

Чтоб пищей смерти быть, наследьем

стать червей.

7. «Когда светило дня вздымает на востоке…»

Когда светило дня вздымает на востоке

Свой лучезарный лик – восторг у всех

в глазах

И каждый на своем приветствует пороге

Приход его, пред ним склоняяся во прах.

Вступив на высоту небесного восхода,

Как юноша, за грань успевший перейти,

Оно еще влечет к себе глаза народа,

Следящего его в благом его пути.

Когда ж оно во прах склоняется к закату,

Как мир под гнетом лет и бременем труда,

Холодные к его померкнувшему злату,

Лукавые глаза глядят уж не туда.

Так, полдень пережив, и ты, друг, как руина,

Склонишься в прах,

когда иметь не будешь сына.

8. «Ты музыка, чего ж с печалью ей внимаешь?..»

Ты музыка, чего ж с печалью ей внимаешь?

Прекрасному нельзя

с прекрасным враждовать;

Зачем же любишь то,

что с грустию встречаешь,

И с радостью спешишь все злое воспринять?

Когда гармония согласных звуков хора

В их сочетанье слух твой может оскорбить,

То это потому, что в нем есть тон укора:

Зачем ты все одним предпочитаешь быть.

Заметь, что две струны, касаяся друг друга,

Как мирная семья, в согласии живут,

Где мать, отец и сын, не выходя из круга,

Один прекрасный звук согласно издают.

И песня их без слов твердит тебе и всем:

«Оставшись холостым, останешься ничем!»

9. «Ужель затем, чтоб взор вдовы не омрачился…»

Ужель затем, чтоб взор вдовы не омрачился,

Ты одиноко век провесть желаешь свой —

Желаешь, чтоб твой прах такою же слезой,

Как хладный прах жены бесплодной,

оросился?

И, сделавшись вдовой бездетною твоей,

Мир будет о твоем бесплодии терзаться;

Тогда как для вдовы способны

представляться

За мужнины глаза – глаза ее детей.

Все то, что тратит мот,

лишь место изменяет —

И мир все траты те берет себе в удел!

Но трата красоты имеет свой предел:

Не трогая, он тем ее уничтожает.

Нет к ближнему любви в груди холодной той,

Что поступает так безжалостно с собой!

10.