Литера «Тау»

Аркол поправил ворот и прокашлялся.

– Ладно, извини, – сказал он непримиримо. – Но ты ведь не хочешь мне помогать.

– Что в коробке?

Доктор Мерц смотрел тяжелым взглядом.

– Мощи.

– Ну. Продолжай. Кто-нибудь святой?

– Угу. Святой Ансгар, – выдохнул Аркол мечтательно, но тут же строго добавил: – Шучу.

– Не смешно, – взгляд доктора Мерца не стал легче.

– Обещай, что ты поможешь ему.

– Я, черт возьми, не знаю, кто он такой!

– Знаешь. Его знают все. Для того, чтобы я принес его сюда, подвергли себя опасности восемь человек.

Не так-то легко было добыть его из секретных хранилищ. Но это, несомненно, он. Инквизиция, если она существует, помогла мне.

– Первый раз слышу, чтобы инквизиция, если она существует, кому-нибудь помогала, – сказал Ансгар. – Значит, действовать я буду в ее интересах, что…

– В своих. Я-то подниму его и пойду отбывать наказание.

– А я что?

– Поговори с ним. Покажи ему все. Расскажи. Ты, когда его увидишь… ты поймешь, что делать.

Ансгар устало опустился на диван.

– Дай сюда коробку.

Аркол повиновался.

Ансгар некоторое время держал антикварный раритет на коленях, положив сверху руки.

– Там мертвый осколок, – прошептал он. – Обгорелый кусок правой височной кости с дыркой. Такая штука может принадлежать шести доступным тебе деятелям с запретной биографией, из которых я могу быть нужен только одному. Исключительно в качестве переводчика.

Ансгар вернул коробку.

– Работа вполне для тебя. Ты можешь воскрешать людей в пределах века.

Но, если бы добыть его не было так трудно, я бы решил, что это эксперимент надо мной, потому что это – последний человек на свете, с которым я хотел бы говорить. Даже с мертвым. Это слишком тяжелый образ. Для меня.

– Я, – Аркол смутился, – понимаю.

– Вряд ли.

– Слушай, но ведь это… совсем уже не твоя история! Кроме того, сейчас все говорят – нет национальных барьеров, самосознания там этого… мы все – граждане мира. Что было, то прошло. Каждый разумный человек это понимает.

А мы хотим вразумить неразумных.

– Как разумный человек я это тоже, безусловно, понимаю. Но когда я его увижу, меня захлестнут эмоции. И я за себя не ручаюсь.

Аркол хмыкнул.

– Ребята говорят, у вас всего две эмоции – вредность и занудный перфекционизм.

– Хотел бы я, чтобы это было так.

– А это не так?

– Нет. Эмоций у меня несколько больше. Просто со всеми остальными, если они появляются, я очень плохо справляюсь. Поэтому предпочитаю их избегать.