Ведьма

Никто, кроме самого горлопана, который прекрасно меня понял – прищурился, облизал губы, готовясь что-то сказать в ответ, но, как и вчера, обострять конфликт не решился. Слабак!

Так бы я и забыл о его гнусном поведении и отпустил бы его с богом, если бы не одна проказа. Германы уже заканчивали свои сборы, шурин крикнул им, что пойдет заведет машину и откроет ворота. И вот, обуваясь у двери, он уловил момент, когда его смогу видеть только я, и нагло так, залихватски, показал мне «фак» от самого локтя! И сразу вышел! Вот же урод!

– Пойду, помогу ему с воротами! – крикнул я на второй этаж Вадику, второпях накидывая полушубок.

Завидев мое приближение, горлопан не на шутку испугался.

– Ну что, помочь тебе? – спросил я и, подойдя вплотную, вмазал ему сочный апперкот в корпус. – Скромней надо быть, козлина, – поучал я уже сидящего на корточках шурина, заботливо похлопывая его по плечу. – Понял теперь?! Ну и ладушки… Давай, хорошо отдохнуть тебе.

До ужина я искал себе новые занятия, в итоге переделав в доме Камских все, что Вадик по тем или иным причинам откладывал на потом.

Тот же, кто, по идее, должен был всем этим заниматься, уехал в город – поздравлять кого-то с днем рождения. Притом уехал на такси, полагая те пять-шесть «шотов», которые мы вчера опрокинули, серьезной помехой для того, чтобы сесть за руль самому.

Зато Олеся ничуть не изменилась, лишь слегка растратив прежнюю свежесть. Веселая, бодрая, жизнерадостная. Житие вдали от большого города ее нисколько не смущало. Она светилась задорной улыбкой, увлеченно рассказывала маленькие истории из жизни своей семьи и столь же увлеченно потом болела за молодежную сборную по хоккею.

В моей жизни было много красивых и очень красивых женщин, с которыми я просто общался, которых добивался и которыми обладал. Тем не менее Леся казалась мне симпатичной, даже привлекательной. И при этом очень домашней, уютной.

«Может, в ней и есть секрет их счастливой семьи?» – спрашивал я себя, пытаясь понять, почему у Вадика получилось, а у меня – не очень.

Как бы то ни было, а к восьми вечера ужин был готов. Приборы расставлены, вино открыто.