Ведьма

Мишка плоско и неуместно шутил, повторяя услышанное им в комедийных передачах. Вадик из вежливости пытался улыбаться. Пару раз я вспоминал университетское прошлое, они оживлялись, но вскоре разговор опять затыкался, коробился, в общем, сходил на нет.

Молчания становилось больше, мое внимание обострилось, и тут, даже сквозь легкий хмель выдержанного коньяка, я заметил главное: Вадик, мой старый друг и товарищ, он изменился, стал другим! Его глаза не блестели, теперь он был совершенно спокоен. Спокоен не сосредоточенностью игрока, усилием воли сдерживающего азарт и эмоции, а отчужденностью человека, ничего от игры не ожидающего.

Первые мысли по этому поводу возникли после того, как на хорошей карте он остался «без двух». После этого я ожидал увидеть в его глазах ярость, задор, досаду – а там ничего, лишь та же никчемная улыбка. Это стало для меня неожиданностью, я начал анализировать тщательнее и чем дальше, тем больше убеждался в том, что страсть к игре, без всяких сомнений, покинула его.

Видимо, на старых рефлексах и умениях Вадик все еще играл неплохо. Грамотно считал, верно анализировал, однако он уже совсем не хотел выиграть. Даже в конце партии, когда оставалось закрыть два очка и шел очередной круг распасов, он предпочел сыграть «семерик» и закрыть «пулю». И это несмотря на то, что на тот момент он проигрывал около двух «колес».

Жирная точка в истории о неудавшемся сюрпризе.

Разлив еще по пятьдесят коньяка, я сделал последнюю попытку оживить беседу. Заговорил про грядущий чемпионат мира по футболу, российскую сборную и ее перспективы.

– Да без шансов, – сухо отрезал Вадик, завершив короткую реплику продолжительным зевком.

– По этому поводу была хорошая шутка в КВН! – вновь запустил свою шарманку Мишка.

Еле слышно вздохнув, я погрузился в свой янтарно-коричневый бокал и первым отключился от разговора. С минуту я отстраненно и без единой осязаемой мысли наблюдал за моими товарищами.

«К черту такие беседы!» – сказал я себе и, картинно зевнув, попросился спать.

Глава 3

Следующим днем я встал раньше всех. За окном едва светало, недвусмысленно намекая мне, что я поторопился со своим пробуждением. Внутри еще чувствовался неприятный осадок после никчемности вчерашней игры и беседы и требовал залить его крепким кофе.

Слегка похозяйничав на кухне, я накреативил себе бодрый омлет, заварил турку и нарумянил несколько гренок.