Ученик мага

– Тогда зачем проверять? Мы ведь не в детском саду.

* * * *

В шесть часов вечера тридцать первого декабря Феруз подошел ко мне – я лежал лицом в грязи, как павший солдат. Большую часть дня я ползал на коленях через весь двор, перенося чайной ложкой грязь из одного ведра в другое.

Если я еще как-то держался, то теперь готов был расплакаться. За всю первую неделю моего обучения о волшебстве не было сказано ни слова. Я все больше и больше убеждался, что выбрал себе не того учителя.

Беспощадная методика Феруза окончательно меня сломила.

Локти и голени у меня были все в ссадинах. В многочисленные ранки на коже набилась грязь. Правое колено ужасно болело, пришлось замотать его обрывками старой простыни.

Феруз по-прежнему не снисходил до того, чтобы заметить, какую боль он мне причиняет. Склонившись надо мной, он недовольно передернул плечами – вышло похоже на задиристую птицу. Волшебник протянул мне платок высморкаться. Я погрузил обожженное солнцем лицо в складки прохладного нежного шелка и громко сморкнулся.

Комочки спрессованной калькуттской грязи вылетели из ноздрей, будто дротики из духового ружья. Встать без посторонней помощи я не мог, поэтому остался лежать, протягивая волшебнику платок. Он с омерзением оттолкнул мою руку.

Стукнув один раз по кружке, он призвал Гокула. Верный камердинер появился из кухни. Все четверо слуг в доме были приучены распознавать стук, которым Феруз вызывал их – своеобразная форма морзянки.

– Гокул, – распорядился он, – помоги господину Шаху встать.

Пусть он как следует вымоется. Проследите, чтобы уши он прочистил с особой тщательностью.

– Будет исполнено, сахиб!

– Сегодня ты здесь не ночуешь, – сказал Феруз, глядя на меня сверху вниз.

– ?

– Сегодняшнюю ночь ты проведешь на Парк-стрит.

Я уже вовсю воображал себе джакузи и двуспальную кровать с накрахмаленными простынями.

– Мне снять номер в гостинице?

– В этом нет необходимости, – сухо произнес волшебник. – Я приготовил тебе сюрприз. Гокул в курсе, он тебя проводит.

Избавившись от глубоко засевшей в носу и ушах грязи, я почувствовал прилив энергии. Парк-стрит… это же калькуттская площадь Пиккадилли. Какой разительный контраст с жилищем учителя.

Камердинер вывел меня на улицу. Уже стемнело. Правой рукой он прижимал к себе перевязанный бечевкой коричневый сверток.

– Куда мы идем, Гокул?

Камердинер ничего не сказал. Только посмотрел на меня сочувственно и указал глазами на таинственный сверток.