Между синим и зеленым (сборник)

Дембель зачем-то здоровался с каждым редким встречным, но ответного «здравствуйте» не получал.

– По ходу жизнь тут тяжелая, – объяснялся дембель. – Одним собакам хорошо.

Дворовые стаи носились, как гончие, за невидимой палочной добычей. На деревянных колышках бывших заборов беззаботно дремали коты, поджав лапы. Грязная шерсть добро вписывалась в здешний контраст, а довольное мурчание подыгрывало отдаленным звукам загородной пилорамы.

Дембель шел все медленнее. Костя сказал бы – осторожнее. Останавливался, оборачивался.

– Куда мы идем?

– Туда, – указал дембель, хотя сам не знал, куда идти.

Показались осевшие домики.

Над входом, с пришпоренными к порогу смелыми гипсовыми какими-то колоннами, бугрился от ветра матерчатый плакат.

«Берегите природу – мать вашу».

Белые буквы, выцветшие от правды, обреченно сливались с прежде красным фоном, один непокорный контур сохранял фактуру и смысл написанного.

Покоилась у входа ржавая «Волга» с пробитым багажником.

Дембель кивнул, и Костя ответил – вариант.

Открыли с тяжелым мучительным скрипом гаражную дверь. Дыхнула холодная темнота, крутанул белый мертвецкий пар. Бахнуло звенящим громом, отдалось в деревянном полу глуховатым шумом. Дембель потянулся в карман за огнем зажигалки, но Костя уверенно нащупал выключатель, и просветлело. Заныли неприятно глаза.

С тем же выстраданным прищуром смотрело на них вытянутое лицо с рыбьим треугольным подбородком и чешуйчатой пористой кожей. Мужик, согнувшись, ютился в углу на корточках и было заговорил, но, дернув головой, опустил ее, и глаза, привыкшие к редкому свету, тоже устремились вниз.

Худая шея вертикально, словно торчащий флагшток, покачивалась нервным пульсом, и прижатая к ней голова ненормально тряслась.

– Здравствуйте, – сказал Костя.

Мужик нехотя дернул корпусом, так он поздоровался, не в силах, наверное, поднять ладонь.

– Нам помощь нужна. Подбросишь до станции? – спросил дембель.

Костя сразу не заметил, что на голом костлявом теле висит старый милицейский китель с капитанской россыпью звезд на правом плече и старлеевским трезубцем на левом. Вытянутые коленки советских спортивок сочетались с порванными петлями у ног.