Между синим и зеленым (сборник)

Дембель произнес растянутое «ага», представил, как сражает затылок стальной сердечник пули.

– А вот я… – не дождавшись ответного вопроса, заговорил дембель.

Косте все равно было, как собирается уйти из жизни его странный попутчик, но ради спасения из этих приглушенных трущоб решил выслушать. Он закивал, изображая, как увлекательно рассказывает о смерти не убитый, к сожалению, солдат.

– Я бы вот знаешь, как хотел. Представь, что бежишь от людей. Толпа за тобой гонится. Хрен знает, что ты сделал такого.

Но они бегут и бегут и хотят тебя разорвать на части.

– А потом? – спросил Костя.

– А потом пропасть. Представляешь, такой внезапный обрыв. И у тебя секунда всего, чтобы решить – прыгнуть или нет.

– И ты, конечно, прыгаешь.

– А как иначе. Прыгаешь, так и не поняв, правильно ли сделал.

Казалось, ни Костя, ни дембель не могли принять факт естественной смерти: старческого ухода, болезненного удушья, внезапной остановки сердца.

– Если прыгнешь, значит, герой.

Не побоялся.

– Не побоялся умереть?

– Конечно.

– У тебя не было выбора. Все равно бы умер.

– Выбор есть всегда. Другое дело, что умирать придется каждому. Но лучше уж максимально смело. Это настоящее наслаждение. Вот знаешь, в этом и есть смысл. Смысл жизни. Мне так вот кажется.

– Да ну тебя, – хохотнул Костя, – бред какой-то.

– Да, бред, конечно, – с огласился дембель.

Они шли, и подвесной мосток раскачивался под ними, подыгрывая легкому речному ветру.

Костя держался за стальные поручни, изношенные временем, похожие больше на тряпичные вытянутые тросы, и старался не смотреть вниз. Дембель задорно вышагивал и специально, что ли, раскачивал деревянную основу, треснувшую местами до глубоких прозрачных дыр.

– Ты сказал, понадобится моя помощь.

– Да… – растянул Костя. – Ты мне вот скажи. Ты бы мог убить человека?

– Еще чего? Зачем? – остановился дембель.

– Да ладно, не гони. Я просто так спросил.

– Нет, подожди.

Ты что затеял?

Костя не ответил.

Фонарные столбы, понатыканные не к месту, транзисторные вышки, растянутые, обвисшие старческие провода намекали, что люди здесь лишние. Иногда преграждали им дорогу то одинокий старик, сгорбленный и сжатый, то рыночная какая-то тетка с сумищами в руках. Могли бы разойтись – пространство позволяло, бок о бок хотя бы, но местные уверенно шли напролом, не замечая двух молодых, не нужных полумертвому городу пацанов.