Между синим и зеленым (сборник)

Не будь рядом Татаренко, Костя сейчас же попросил бы Летова разлить, чтобы всем своим поганым существом отдаться чужому лесу, не знающему верной солдатской тоски.

В окружении высоченных стволов, где утренний ветер завывал девичьим голоском, посвистывая и звеня, лейтенант определил место. Он расстелил плащ-палатку.

– Чего стоите? Здесь и будем пока.

Нес он беспробудную пургу, будто хотел заговорить осевший внутри страх. Но чем больше говорил, тем чаще оборачивался. Хруст веток, шелест птиц, кашель вечно простуженного Ксивы – все добивало трусливого летеху.

Костя отыскал бесформенную опору пня. Он рассчитывал бахнуть спиртовочки и выспаться, прежде чем новая смена соизволит их заменить. Вытянув уставшие ноги, кивнул Летчику. Тот агакнул как бы невзначай и зашуршал в вещмешке.

– Товарищ лейтенант, будете? – показал бутылку.

Костя загоготал, а Ксива с Чучей уставились на Татаренко.

– Откуда у тебя? – спросил летеха, что, в общем-то, было не важно. Наверное, действительно стоит выпить, – убеждал себя лейтенант.

Летчик пить не особо любил, но ценил алкогольную движуху с туманной круговертью и кажущейся простотой. Он понял, что забыл кружку, и протянул бутылку Татаренко.

– Давайте, после вас.

Лейтенант не стал отказываться, плюнув на офицерские принципы. Он поднес к губам пропитанное, словно росой, горлышко и, сделав порядочный глоток, зажмурившись от предстоящего огненного кайфа, хотел блаженно выдохнуть. Не смог.

Вскочил Костя. Хватанул бутылку Летчик.

Раздался протяжный звериный крик, и Чуча, как в нервном припадке, затряс головой.

3

Дембель кричал «подожди», но Костя шел, не останавливался, будто не слышал. Он двигался на фонарный свет, к проходящей дороге.

– Ты куда?

– Кошке на «муда». Знаешь, где это?

Дембель знал и не ответил.

– Ты чего, очканул? Подумаешь, менты.

– Слушай, – повернулся Костя, – чего тебе надо? Ты кто вообще такой? Что ты за мной прешься?

– Да ладно, – махнул дембель.

Костя упорно двигался к свету. Где-то должны быть жд-кассы. Нужно взять билет на следующий поезд. Сплошная темень, разряженная твердым ноябрьским холодом, пугала.

Шли молча. Дембель то и дело пытался заговорить, спросив, по крайней мере, куда так уверенно шлепает Костя, не обращая внимания на свежую грязь, покорившую нескончаемый голый пустырь.