Кыхма

Он сразу туда и говорит жалобным голосом:

– Возьмите меня, что ли, разнорабочим каким, очень поесть хочется.

А ему сразу вопрос ставят:

– А ты не запьешь?

– Никак нет, – говорит Капитан, – да я вообще не пью.

– Это на харе твоей небритой прописано, как ты не пьешь. Смотри у меня! Скажи спасибо, что в колхозе работать некому. А сейчас живо – треску мороженую разгружать! Ее только что завезли.

И тут Капитана как молнией ударило. Треска, треска, треска! Вот она, рыба какая. Из-за нее все хищения и случились.

Даже буквы на пальцах подсчитал два раза – и каждый раз шесть выходило.

Что теперь делать? Так и остался Капитан жить в степи, на самой окраине государства, где не то что моря, даже пруда поблизости не было.

Время шло, и стал покоритель морей разнорабочим: была выправка бравая, стать капитанская, а теперь – нездоровая, сухопарая сутулость; были шаги вразвалочку, как на палубе во время качки, теперь – робкая семенящая походка; был командный голос, теперь – беззубое пришепетывание; был гордый взгляд, теперь – голова в плечи втянута, как у салаги в ожидании затрещины, и по лицу, мятому, как подушка на матросской койке, размазана жалостливая готовность услужить всякому за любую подачку.

Только когда перепадали ему какие деньжата за подсобные работы, бегал он по всему поселку и кричал: «Отдать швартовый, держать курс, скорость пять узлов! Попрятались все?! Ну ничего, я вас, суки такие, ворюги подлые, на чистую воду выведу!».

* * *

Сейчас благородная ярость на миг вернула Капитану былую отвагу. Смело прет он навстречу бесформенному врагу, теснит престарелого супостата к лестнице, кричит, как будто на абордаж идти собрался:

– Тварь! Тварь старая!

И уже заносит могучую длань, чтобы бесстрашно заехать старухе кулаком прямо в рыло.

Но тут вырывается вперед маленький человечек, хватает недруга за зеленую кофту, хочет что-то выкрикнуть, но только хрипит, ибо лишился от волнения дара членораздельной речи.

– Беда, Беда, они все забрали, их Борька навел, – пятясь, но стараясь не порвать кофту, бормочет бесформенная старуха.

– Врешь, товарищ, врешь, врешь, – не унимается маленький клоун.

Он всех называет «товарищами».