Кыхма

Однако кастрюля с компотом еще теплая.

Значит, вышла недавно.

– Тысяча чертей! – героически выругался Капитан и рванул на палубу.

Там – шаром покати.

– Совсем от рук отбились, никакой дисциплины, – негодовал Капитан.

Огляделся вокруг тем острым капитанским взглядом, который привык охранительный свет маяков в многозвездной ночи высматривать, ни черта не высмотрел и вдруг как гаркнет:

– Свистать всех наверх!!!

Нет ответа. Всю команду как будто свистнули.

– Да тут у нас бунт на корабле обнаруживается! Не позволю!!! – взревел Капитан и хотел уже из-за пояса пистолет рвануть, только вовремя вспомнил, что нет при нем ни пояса, ни пистолета.

И за штурвалом никого. При этом корабль плывет себе куда-то.

– Дрейфуем, однако, – успокоился немного Капитан и решил податься в кубрик. Только и там ни одной живой души.

Он – в машинное отделение, там тоже пусто. Он – в радиорубку, и там безлюдье.

Где радист, где старпом, где боцман, где матросы, где юнга, в конце концов?! Но ведь была, была здесь команда.

– Промысловая рыба, первая буква – «т».

Посчитал клеточки – шесть букв. Что за рыба такая? Непонятно. Бегал по всему кораблю от кормы до носа, искал команду – как корова языком. Делать нечего. Сварил себе макароны по-флотски. Какая-то гадость липкая получилась.

– Эх, сейчас бы нам сюда повариху, – вздохнул Капитан.

Пробовал сам с собой в морской бой играть – неинтересно. А в голове все свербит:

– Шесть букв, первая «т». Что за рыба, что за рыба? У кого бы спросить?

И давай опять круги по всем отсекам нарезать, мол, найду воров, узнаю про рыбу и задушу этих крыс сухопутных собственными капитанскими руками.

Устал наш морской волк, как последняя собака.

Всякое повидал на своем веку бывалый мореход, во многом и самому поучаствовать довелось: и улов воровали, и топливо из машинного отделения сливали, и продуктами, для экипажа выданными, на толкучке торговали.

– Но ничего, утро вечера мудренее, далеко уйти они не могли, завтра на свежую голову продолжим поиски, – подумал капитан, пошел в капитанскую каюту, принял большую капитанскую для успокоения и под качку набегавших волн уснул, как младенец в колыбели.

А разбудили его соленые брызги. Ветер дует.