Красное, чёрное, белое и нечто совершенно иное

Где может быть такое? В какой ещё стране

Рабочие, крестьяне, матросы и солдаты

Во мраморе воспеты с богами наравне?

И если грянут гости, которых мы не звали,

Не станем на колени, о помощи моля:

За нами будет правда, за нами будет Сталин,

За нами – бесконечная советская земля.

Июнь 2016 г.

Песня красноармейца

В темноте и при свете тревожного дня, и в ночи, и в беспамятном сне

Кто-то видит меня, кто-то знает меня, кто-то помнит всегда обо мне.

Это родина крепко меня обняла – горяча, ненасытна, нежна,

Так тонка её шея и кожа бела под одеждой из мягкого льна.

Этой ночью она усыпила меня, прикоснувшись рукой до лица.

Я купался в реке, я увидел коня, он тащил за собой мертвеца.

И была его жаркая грива красна, как душистый осенний сумах,

И багряным закатом сияла спина, и рубины искрились в глазах.

Красный конь искупается в красной реке, отмывая болотную гниль,

Наблюдая испуганно, как вдалеке поднимается красная пыль.

Из земли выбивая копытом свинец вместо сладко звенящих монет,

Он мечтает о том, что однажды мертвец снова сядет ему на хребет.

Знает он, что однажды от крепкого сна, вдруг услышав беспомощный крик,

Встанут древние люди, похожие на великанов из сказочных книг.

Тяжелы их шаги, голоса их – как гром, со звездою у каждого шлем.

Всё, что было на свете, окажется сном, всё, что было ничем, – станет всем.

Всё однажды случится.

Остановится там, где в конце ноября будет пахнуть весенней грозой.

Так и будет, и утром последнего дня мы поскачем на красном коне.

Ненасытная Родина любит меня и не сможет забыть обо мне.

Октябрь 2012 г.

Метаморфозы

Пустой трамвайчик завершил девятый круг,

Пустой трамвайчик познаёт свой личный ад.

Сегодня ночью разноцветный Петербург

Вдруг превратится в чёрно-белый Ленинград.

И побегут по рельсам чёрные коты

Лиловых бабочек на улице ловить.

И мы научимся не падать с высоты,

И мы научимся как следует любить.

И я увижу на твоём лице испуг,

И ты рассердишься – но я не виноват,

Что исчезает твой осенний Петербург

И превращается в блокадный Ленинград.

Когда мы заново научимся ходить,

Когда мы заново научимся дышать,

Трамвай не сможет нас на рельсах задавить,

А мы не сможем от трамвая убежать.