Красное, чёрное, белое и нечто совершенно иное

Сначала отключился интернет,

Затем умолк на кухне телевизор,

Заткнувшись разноцветной паутиной.

В соседнем доме выключился свет.

Прошла минута – и исчез мой кот,

Свернувшийся клубочком на диване.

Исчез диван, за ним исчезло кресло,

И стрелки на часах остановились

На цифрах 19:23.

Всё стало тихо – тише, чем во сне.

Открыв окно, я не увидел неба,

И небо не увидело меня.

Когда проснулся Ленин, мы заснули

И больше никогда не просыпались.

И было так: когда проснулся Ленин,

Исчезли улицы, машины и дома.

Исчезло солнце – стала темнота.

Исчезла темнота, осталась ночь.

Исчезло всё. Остались только мы.

А мы – не люди. Мы – лишь силуэты

На серой облупившейся стене,

Которая вот-вот сейчас исчезнет.

Возьми же мою руку. Мы пойдём,

Пойдём туда, где Ленин ещё спит.

Пойдём туда,

где Ленин

не проснулся!

И было так: мы шли по Ленинграду

По снегу, под которым нет земли,

Проваливаясь в чёрную Неву,

Где нет воды – лишь едкая прохлада.

Куда нас только черти завели!

И было так! Когда проснулся Ленин,

Когда он окончательно проснулся,

Мы поняли: пора ложиться спать.

Легли на снег – уже на петроградский,

Обнялись и увидели —

нас нет.

И было так: когда проснулся Ленин,

Исчезли дни, часы, недели, годы,

Исчезла память, и исчезла смерть.

Исчезло 19:23.

Затем исчезли даже наши тени.

* * *

И было холодно: не топят кабинет.

И затекла рука, и режет лампа

Сощуренные сонные глаза.

Такой неясный непривычный свет.

Такие мутные расплывчатые мысли.

«Дурацкий сон… Проспал всего лишь час,

Но надо приниматься за работу».

Протёр глаза, прищурился и встал.

И было двадцать третье октября

Последнего – семнадцатого – года.

Январь 2009 г.

Советская земля

От Дальнего Востока до Киева и Крыма —

Четыре белых буквы на красном кумаче.

Сквозь бурю, снег и ветер идут неумолимо

Античные герои с винтовкой на плече.

Народ непобедимый, идущий ровным шагом,

Мы выстроили сказку, в которой не умрём;

Мы все шагнули в вечность под ярко-алым стягом,

Когда осенний холод взорвался октябрём.

Мы знаем цену воле – и этим мы богаты.