Отель «Синяя Птица»

– А я говорю, это прекрасный кубинский ром! – каждое слово было отчеканено и уже не раз повторялось в жизни художника.

– Очень смешно, – пытаясь скрыть иронию, пролепетал Иван.

Стакан перекочевал из рук Серова к Ивану. Аромат рома наполнил ноздри Ивана, как только он поднес чашу ко рту. Перед питьем Иван вдохнул запах Кубы, этот сладкий вкус свободы и хорошего настроения, вечного солнца и девичьего смеха.

– Он прямо из бочки. Никаких бутылок, магазинов и прочего никчемного посредничества.

– И как же это сокровище оказалось здесь?

– Я недавно был там, на Кубе, у своего милого друга, как вы догадываетесь, тоже художника, Дона Сервантеса, и он меня осчастливил этим чудом.

Иван сделал глоток рома или глоток рома сделал Ивана, радостная волна тепла пробежала с головы до ног и обратно. Ром действительно был хорош.

– У меня есть традиция пития, хотите, расскажу?

– Извольте.

– Сначала я делаю глоток, чтобы только слегка смочить губы, кончик языка и от него небо, беру паузу, второй глоток больше первого, он должен достать корень языка и достигнуть носоглотки, и лишь третий, как говорится, промочит горло, – закончив инструктаж, Серов принялся его демонстрировать.

Все протекало очень театрально, как и следовало свободному художнику, с качанием головы, закатыванием глаз, стонами и причмокиванием.

– А Вы здесь один? – спросил Иван.

– Нет, я с подругой… женой, – запинаясь, ответил Серов.

– Не определились?

– Все так сложно и в тоже время просто, – художник задумался, но лишь для приличия, будто мысль, что он собирался изложить, родилась только что, так сказать экспромтом, – все женщины делятся на тех, кто любит рожать, и тех, кто любит заниматься предшествующей деятельностью, прямо ведущей к осуществлению первого, другими словами – совокуплением.

Иван решил не углубляться в дебри отношений нового знакомого с подругой-женой и перевел взор на морскую гладь. Волны усилились, белой пеной набрасывались они на песчаный брег, оставляя на короткое мгновение седую бороду у ног Ивана.

– Она у меня фотограф. Теперь фотограф, – не унимался художник, – все время в поиске.

– И давно? – ради приличия спросил Иван. Ему, конечно, хотелось помолчать, может, даже помечтать или проанализировать что-нибудь, и обязательно в одиночестве, «и до чего люди бывают навязчивы».

– Около года, – Серов очень обрадовался продолжению диалога, – или Вы спрашиваете, давно ли мы в отношениях?

– Про это тоже.