Под управлением любви

И юношеские года,

и лет покойных череда —

все кажется минутным вздором.

Лишь лед Зачанского пруда

(во сне иль наяву) всегда

перед его потухшим взором.

Нам преподало Провиденье

не просто меру поведенья,

а горестный урок паденья;

и за кровавый тот урок

кому тут выскажешь упрек —

пустых словес нагроможденье?

Ну хорошо. Он бездыхан.

А мы-то как же, молодые,

пусть вшивые, но ведь живые?

Неужто из горячих ран

себе соорудим карьеру

и будем хвастаться не в меру

под батальонный барабан?

Август в Латвии

Булочки с тмином.

Красные сосны. Воскресные радости.

Все, чем живу я, к чему я приник

в месяце августе, в месяце августе.

Не унижайся, видземский пастух,

пестуй осанку свою благородную,

дальней овчарни торжественный дух

пусть тебе будет звездой путеводною.

Не зарекайся, видземский король,

ни от обид, ни от бед, ни от хворости,

не обольщай себя волей, уволь:

вольному – воля, гордому – горести.

Тот, кто блажен, не боится греха.

Бедность и праведность перемежаются.

Дочку отдай за того пастуха,

пусть два источника перемешаются.

Между удачей, с одной стороны,

и неудачею жизнь моя мечется

в сопровождении медной струны

августа месяца, августа месяца.

«У поэта соперников нету…»

У поэта соперников нету

ни на улице и ни в судьбе.

И когда он кричит всему свету,

это он не о вас – о себе.

Руки тонкие к небу возносит,

жизнь и силы по капле губя.

Догорает, прощения просит:

это он не за вас – за себя.

Но когда достигает предела

и душа отлетает во тьму…

Поле пройдено. Сделано дело.

Вам решать: для чего и кому.

То ли мед, то ли горькая чаша,

то ли адский огонь, то ли храм…

Все, что было его, – нынче ваше.

Всё для вас. Посвящается вам.

«С последней каланчи, в Сокольниках стоящей…»

Б. Сарнову

С последней каланчи, в Сокольниках стоящей,

никто не смотрит вдаль на горизонт горящий,

никто не смотрит вдаль, все опускают взор.

На пенсии давно усатый брандмайор.

Я плачу не о том, что прошлое исчезло:

ведь плакать о былом смешно и бесполезно.

Я плачу не о том, что кануло во мгле,

как будто нет услад и ныне на земле.

Я плачу о другом – оно покуда с нами,

оно у нас в душе, оно перед глазами,

еще горяч и свеж его прекрасный след —

его не скроет ночь и не проявит свет.