Бог умер, да здравствует Бог

Гул в толпе затих, было слышно только, как жуют траву овцы и как сверчат в траве невидимые глазу насекомые.

– Да ты чего это, Ольфо, как же можно с животиной так поступать! – спустя мгновение раздался смущенный женский голос. – Не по-нашенски это как-то.

– Так он и не местный, – со злорадством ответил ордженец со шрамом. – Он же с северных земель Орджена, а там граница с Холгоем – тамошние люди славятся своей жестокостью и кровожадностью, вот северные ордженцы от них эту заразу и переняли.

– Это ты меня, что, с человеком сравнил, а? – разъярился старик Ольфо.

 – С этими безмозглыми дуралеями меня не ровняй! Ещё бы мы, ордженцы, с людьми связывались! Да не в жисть! Знаешь, как мы их, холгойцев этих от границ отгоняли, а? Не было там тебя, когда мы на смерть стояли против людей, что хотели наши земли отобрать!

– На смерть, говоришь? – хмыкнул в ответ ордженец со шрамом. – Что-то ты больно живёхонький, плохо стоял, значит?

Ордженцы засмеялись, но как-то неуверенно и натянуто. Ольфо уже было хотел пустить в ход свой маленький кулачок и доказать этому паршивцу, что он существо мирное и рядом не стоял с людьми-злодеями, как среди толпы послышался миролюбивый, но уверенный голос:

– Ну чего вы расшумелись, стол давно накрыт.

А вы тут на холоде стоите, гостей отпугиваете.

Толпа ордженцев расступилась и пропустила в центр импровизированного круга Пирта, в руках он держал факел, который причудливыми косыми тенями окрасил его молодое добродушное лицо.

– Вот, Пирт тоже не местный, – опомнился Ольфо, опуская занесённую в минутном порыве руку и переводя стрелки на новоприбывшего.

 – Между прочим, я хотя бы в Орджене рос, а Пирт пришёл издалека. Чего это вы на него не нападаете, а меня козлом отпущения делаете?

Все разом повернули головы к Пирту, и тот смущенно потупился на мгновение, но вскоре вновь обрёл самообладание и широко улыбнулся:

– Неместный телом – местный душой. Кто жизни и сил не пожалеет в работе на благо Орджена, тот ордженец по крови и духу. Идёмте к столу, всё уже давно остыло.

Никто не стал оспаривать его мысль, а предложение вкусить даровых яств подействовало на толпу как одурманивающее снадобье, и ордженцы напрочь позабыли о своих обида и недавнем скандале. Деревенские, громко и весело переговариваясь, двинулись за Пиртом к Торчащему зубу, и поляна разом опустела.

– Вот так всегда, – посетовала Ларфа, провожая толпу взглядом, – придут вечером за овцами, устроят свару, а потом на бесплатные харчи остаются.