Спастись еще возможно

Двенадцатого мая около четырнадцати ноль-ноль в пивном баре «Бавария» вы нанесли тяжкие телесные повреждения двум несовершеннолетним гражданам: Байбакову Олегу и Петрову Александру: первому – открытую черепно-мозговую травму, повлекшую, по-видимому, серьезную утрату здоровья; второй также доставлен в больницу с сотрясением мозга. Так что судите сами об основаниях: при вашей биографии их минимум лет на пять-семь строгого режима. В общем, советую подумать. Если что-нибудь вспомните – гарантирую, что про «Баварию» никто никогда вслух ничего не скажет.

Следователь вышел, а Прямой принялся усердно переваривать полученную информацию. Итак, Айболит на Луне, Гриша Функ там же. Его самого отлавливают чехи и настроены они, видно, серьезно… Еще что-то не давало ему покоя, что-то не вписывалось в общую картину событий. «Фу ты, ну конечно! Они, похоже, упустили не только Глушкова, они и цыганку Папессу не просекли. Не мог иначе следак о ней ни единым словом не обмолвиться, ни как не мог.

– А ты помоги следствию, братишка, – подсказал из своего угла Кабан, – легче будет.

– Ну-ну, – пробурчал Прямой, – обойдусь без фраеров сопливых.

Вечером Кабан притащил маленький телевизор. («Вот тебе и режим!» – с удивлением отметил Прямой). Они смотрели информационную программу по НТВ. С экрана вещал солидный телеведущий.

– Веришь? – скривился Кабан. – Я в детстве так кисель любил, только бы его и пил, а теперь не могу.

– А зачем смотришь его, если не любишь? – поинтересовался Прямой, – переключись на другой канал и – амба.

– У меня чисто профессиональный интерес. Надо иной раз уметь соврать с таким лицом. Профессионал! Вроде фамилия подходящая и говорит без акцента, но ведь не наш, паразит. Враг! Национальный герой Америки! Ему пенсион от Конгресса давно обеспечен, если успеет удрать, конечно.

– Ты что, к аттестации готовишься на очередное звание? – поинтересовался Прямой.

– Не твое дело! – отчего-то обиделся Кабан и выключил телевизор.

Они легли. Кабан повесил светомаскировку и включил маленький ночничок. Прямой оставался прикованным к кровати, но к такому своему положению он уже начал привыкать.

– Послушай, сержант, – спросил он Кабана, – а ты к мертвецам как относишься?

– Я, слава Богу, к мертвецам пока не отношусь, – раздраженно ответил тот.