Спастись еще возможно

Так что повторяю еще раз: получали ли вы что-нибудь прямо или косвенно, через вторые руки, от гражданина Герасимова?

Генрих Семенович достал сигареты, протянул Прямому. Оба закурили.

– Нет, – помотал белой своей головушкой Прямой, – ничего не получал, ни прямо, ни криво. Так и запишите!

– Запишем. А ведь те, кто охотятся на вас, думают иначе, и если достанут, будут разговаривать в ином тоне. В каком – соображайте сами. Вспомните гражданина Функа.

– Я думал, они нас обоих грохнуть хотели, но подвернулся один Гриша.

Я же видел все. А того мужика в маске – кто уложил? Гриша не мог. Я не успел, а жаль. Хотя и волыны не было…

– Вы действительно не могли, – Генрих Семенович устало улыбнулся, – Тут у нас все было на контроле. И Григорий Функ в него не стрелял, потому как, по-видимому, был убит первыми же выстрелами. А вот вас, Сергей Григорьевич, вас никто убивать и не собирался, я вас уверяю. Если бы у них была цель вас уничтожить, вы бы теперь не сидели со мной рядом. Это я вам как профессионал говорю.

Вы нужны им для беседы, а нападение на улице Советской было грубой демонстрацией силы, что бы не пришлось потом вам долго объяснять, что к чему. Вы нужны им живым.

– Чехам? Да на кой я им сдался? – Прямой задумался, потом с силой провел ладонью по лицу и зло сверкнул глазами на следователя: – Сволочи вы! На контроле, значит, все у вас было? Фиксировали, значит, на пленку, как Гришу Функа чехи завалили? И еще бы десяток-другой завалили – а вы тоже на пленку? Менты позорные…

– Вы думаете, что это чеченцы? – заинтересовался следователь, последние выпады Прямого он откровенно проигнорировал.

А Прямой с минуту молчал, пуская дым в потолок, потом сказал:

– Да видел я, видел кавказца за рулем УАЗа.

– А, тогда ясно, – Генрих Семенович затушил окурок и встал, – вы видели лишь то, что вам хотели показать. Ясно?

– Да ничего мне не ясно! – вскипел вдруг Прямой, – Где я нахожусь? На каком основании задержан? Кто вы такие? И вообще, без «доктора» дальше разговаривать отказываюсь! Все!

– Да не смешите вы меня, Сергей Григорьевич, – следователь говорил ровно, с легкой улыбкой, – Мы – серьезная организация, беседы через адвоката у нас не практикуются.

И чем меньше вы будете о нас знать, тем больше у вас шансов вернуться на волю. А находитесь вы… скажем, в доме без мезонина. Почти как у классика… Так и расскажете потом корешам.

Кстати, об основании для вашего задержания.