Воздух и ветер. Сочинения и фотографии

Когда мне мало уголка автобусной стоянки,

когда нет дела до того, что скажут мне цыганки,

когда гнетет меня, как стыд, в чужом пиру похмелье,

хочу, чтоб ты была одна в печали и без цели.

Тогда мы встретимся с тобой под небом той валторны,

и нас колодец напоит своей водой повторной

и с ледяных ветвей вспорхнет отмеченная птица,

попросит песенкой своей у нас воды напиться.

И время тихо поплывет обратной стороною,

ломая море на куски, дохнет стекло волною,

и нет уверенности в том, что нет тебя со мною.

«Мороз в конце зимы трясет сухой гербарий…»

Мороз в конце зимы трясет сухой гербарий

и гонит по стеклу безмолвный шум травы,

и млечные стволы хрипят в его пожаре,

на прорези пустот накладывая швы.

Мороз в конце зимы берет немую спицу

и чертит на стекле окошка моего:

то выведет перо, но не покажет птицу,

то нарисует мех и больше ничего.

Что делать нам в стране, лишенной суесловья?

По нескольку веков там длится взмах ветвей.

Мы смотрим сквозь себя, дыша его любовью,

и кормим с рук своих его немых зверей.

Мы входим в этот мир, не прогибая воду,

горящие огни, как стебли, разводя.

Там звезды, как ручьи, текут по небосводу

и тянется сквозь лед голодный гул дождя.

Пока слова и смех в беспечном разговоре –

лишь повод для него, пока мы учим снег

паденью с облаков, пока в древесном хоре,

как лед, звенят шмели, пока вся жизнь навек

вдруг входит в этот миг неведомой тоскою,

и некуда идти, – что делать нам в плену

морозной тишины и в том глухом покое

безветренных лесов, клонящихся ко сну?

«Любовь, как мышь летучая, скользит…»

Любовь, как мышь летучая, скользит

в кромешной тьме среди тончайших струн,

связующих возлюбленных собою.

Здесь снегопада чуткий инструмент,

и черно-белых клавишей его

приятно вдруг увидеть мельтешенье.

Внутри рояля мы с тобой живем,

из клавишей и снега строим дом,

летучей мыши крылья нас укроют.

И, слава Богу, нет еще окна –

пусть светятся миры и времена,

не знать бы их, они того не стоят.

Приятно исцелять и целовать,

быть целым и другого не желать,

но вспыхнет свет – и струны в звук вступают.

Задело их мышиное крыло,

теченье снегопада понесло,

в наш домик залетела окон стая.

Но хороша ошибками любовь.

От крыльев отслоились плоть и кровь,

теперь они лишь сны обозначают.