Воздух и ветер. Сочинения и фотографии

Портрет

Ты можешь быть русой и вечной,

когда перед зеркалом вдруг

ты вскрикнешь от боли сердечной

и выронишь гребень из рук.

Так в сумерки смотрят на ветви,

в неясное их колдовство,

чтоб кожей почувствовать ветер,

прохладную кожу его.

Так голые смотрят деревья

на листья, упавшие в пруд.

Туда их, наверно, поверья

листвы отшумевшей зовут.

И гребень, и зеркало рядом,

и рядом деревья и пруд,

и, что-то скрывая за взглядом,

глаза твои тайной живут.

Ты падаешь в зеркало, в чистый,

в его неразгаданный лоск.

На дне его ил серебристый,

как лед размягченный, как воск.

Искрящийся ветр, перешитый,

навек перестроенный в храм.

И вечный покой Афродиты

незримо присутствует там.

Улыбка ее и смущенье

твое озаряют лицо,

и светится там, в отдаленье,

с дрожащего пальца кольцо.

Ты вспомнишь: ты чья-то невеста,

чужая в столь зыбком краю.

И красное марево жеста

окутает руку твою.

«Соединенье этих рук равно сближению деревьев…»

Соединенье этих рук равно сближению деревьев,

когда их тени не скрывают, как друг от друга далеки,

и их листва, и их смятенье, рожденное в годичных кольцах,

запечатленное в прожилках и на извилинах коры.

И чем теснее наши руки, а тень деревьев отчужденней,

тем непонятнее всего,

какой огонь прошел меж ними, до наших рук не дотянувшись.

«Увы, уходят со стекла морозные пейзажи…»

Увы, уходят со стекла морозные пейзажи,

сгорают начисто, дотла, без копоти и сажи,

и там, где ласточка жила, там нет травинки даже.

Ушли холодные леса без запаха и пота,

как будто лишь на полчаса, как будто зная что-то,

и в их пропавших небесах нет места для полета.

Там, за лесами, есть гора, а под горой поселок,

туда, конечно, не дойти, хоть путь туда недолог,

а если даже и дойдешь, то из его колодца

дохнет молчаньем, и пустым твое ведро вернется.

И только небушко над ним, своей судьбе покорно,

висит, как нота на листке, как черная валторна,

и детским голосом моим меня зовет упорно.

И вот пылает, как прожог на полотне селенья,

и дышит входами, как дверь в страну преображенья,

куда в надежде и тоске с неистребимой жаждой

приходят все, кто одинок, приходят все однажды.