Воздух и ветер. Сочинения и фотографии

Найдется ли там уголок,

в ее опрокинутом доме,

тому, кто забыться не смог

в бессонном летейском проеме?

А толпы вагонов под ней

насквозь проросли облаками,

и стало как будто темней

в ее перевернутом храме.

Туда простирает окно

какой-нибудь путник невольный,

и силится выпрямить дно

расплавленный лед колокольный.

Уже тяжелеет вода,

и воздух проемами рвется.

Уже никогда, никогда

оттуда никто не вернется.

4

И поезд вдоль ночи вагонную осень ведет

и мерно шумит на родном языке океана.

Предчувствием снега блуждает огней хоровод,

как бред шестеренок внутри механизма тумана.

И, уши закрыв, наклонившись сидит Одиссей,

читая кручину, один в полутемном вагоне.

И пенье сирен надвигается тяжестью всей,

и меркнет, и реет, и слух обжигает ладони.

И ту же кручину читая с другого конца,

за окнами ветер проносит обрывки пейзажа,

и вьется, и рвется, и чертит изгибы лица,

и кружится холод, и небо чернеет, как сажа.

И гнется под ветром холодный рассудок часов,

зубцами срываясь и гранями в нем цепенея.

Все ближе и ближе неведомый хор голосов.

Все дальше и дальше относит лицо Одиссея.

О, дом Одиссея, в пути обретающий все,

ты так одинок, что уже ничего не теряешь.

Дорогу назад не запомнит твое колесо,

а ты снегопад часовому рассудку вверяешь.

5

Толпы света бредут, создавая дыханьем округу,

узнавая пейзаж как созданье своих мятежей,

обтекая его, голоса подавая друг другу,

превращаясь в скопления мечущих мрак миражей.

Так в обратный порыв увлекается бег ледохода,

натяжением силы вживаясь в свои берега.

Обретая себя, неподвижностью дышит свобода –

И летят берега, и раздет ледоход донага.

Каждый выдох таит черновик завершенного мира.

У меня в голове недописанный тлеет рассвет.

Я теряюсь в толпе. Многолюдная драма Шекспира

поглощает меня, и лицо мое сходит на нет.

Я теряюсь в толпе. Толпы света, как волны, смывают

и уносят меня, как стихи на прибрежном песке.

Там, где зреет строфа, там, где шепот сирен убывает,

там проносится поезд по долгой и влажной строке.

Колесо и пейзаж на незримой оси снегопада

с одинаковой страстью друг друга пытают в пути.

Начинается вдох. Открывается занавес ада.

Крепко спит Одиссей, и снежинка трепещет в горсти.