Сонеты

Сонет 26

Lord of my love, to whom in vassalage

Thy merit hath my duty strongly knit,

To thee I send this written embassage

To witness duty, not to show my wit;

Duty so great, which wit so poor as mine

May make seem bare, in wanting words to show it,

But that I hope some good conceit of thine

In thy soul’s thought (all naked) will bestow it,

Till whatsoever star that guides my moving

Points on me graciously with fair aspect,

And puts apparel on my tottered loving,

To show me worthy of thy sweet respect:

Then may I dare to boast how I do love thee,

Till then, not show my head where thou mayst prove me.

***

Ты сюзерен, а я в любви вассал,

Арканом спутан из твоих достоинств,

Всепреданно письмо тебе писал,

Мое где уваженье априори —

Умы не ровня, мой и наг, и сир,

Себя подать таланта не имеет,

Живет надеждой, что его, мессир,

Душой своей укроет и согреет

До часа, как заветная звезда

Меня одарит милостивым взглядом,

Любовь уборы обретет тогда,

И я, тебя достойный, буду рядом.

Тогда любовь, быть может, воспою,

Пока же чувства в тайне сохраню.

Сонет 27

Weary with toil, I baste me to my bed,

The dear repose for limbs with travel tired,

But then begins a journey m my head,

To work my mind, when body’s work’s expired;

For then my thoughts (from far where I abide)

Intend a zealous pilgrimage to thee,

And keep my drooping eyelids open wide,

Looking on darkness which the blind do see;

Save that my soul’s imaginary sight

Presents thy shadow to my sightless view,

Which, like a jewel (hung in ghastly night),

Makes black night beauteous, and her old face new.

Lo thus by day my limbs, by night my mind,

For thee, and for myself, no quiet find.

***

Измучив тело тяготой идти

Спешу в постель, желанный отдых чаю;

Но только лягу – я опять в пути,

Опять в уме дорогу намечаю…

К тебе, из места, где нашел ночлег,

Мое посольство споро отбывает;

Свой взор острю, его чтоб видеть бег

Сквозь темноту, слепцам, что не мешает.

Фантазия, иль зрение души,

Слепому взору призрак представляет,

Который лалом красит мрак ночи,

И лет следы с ее лица стирает.

Так плоть живая днем, а ночью дух,

Хранят огонь любви, чтоб не потух.