Поэтические переводы

Только в семи Священных Трудах,

Пикард Донати найдёт мое опознание.

Где мои пени, что я накопил,

чтоб кушать с Пипит в ресторане?

Из города Кентиш и Гелдер Грин,

бредут бомжи с голодными глазами.

Где фанфары и где орлы?

Под снегом Альп погребены.

Плачут нищие, плачет толпа

над булочкой с маслом. Всегда.

A cooking egg

(Tomas Eliot)

Pipit sate upright in her chair

Some distance from where I was sitting;

Views of the Oxford Colleges

Lay on the table, with the knitting.

Daguerreotypes and silhouettes,

Her grandfather and great great aunts,

Supported on the mantelpiece

An Invitation to the Dance.

…..

I shall not want Honour in Heaven

For I shall meet Sir Philip Sidney

And have talk with Coriolanus

And other heroes of that kidney.

I shall not want Capital in Heaven

For I shall meet Sir Alfred Mond:

We two shall lie together, lapt

In a five per cent Exchequer Bond.

I shall not want Society in Heaven,

Lucretia Borgia shall be my Bride;

Her anecdotes will be more amusing

Than Pipit’s experience could provide.

I shall not want Pipit in Heaven:

Madame Blavatsky will instruct me

In the Seven Sacred Trances;

Picard de Donati will conduct me…

But where is the penny world I bought

To eat with Pipit behind the screen?

The red-eyed scavengers are creeping

From Kentish Town and Golder’s Green;

Where are the eagles and the trumpets?

Buried beneath some snow-deep Alps.

Over buttered scones and crumpets

Weeping, weeping multitudes

Droop in a hundred A.

Шепот бессмертия

(Томас Элиот)

Уэбстер одержимый смертью был,

и видел через кожу кости.

Бездомных под землей любил,

оглядывался, не имея злости.

Он знал, что это не зрачок,

так смотрит из пустой глазницы,

и, вожделея к мертвым впрок,

в нем похоть пытается вместиться.

Донн конкретно был другим

и не искал замену смысла наслаждений.

Завлечь, обнять и овладеть чужим,

он был опытным экспертом похождений.

Он знал, как костный мозг страдает

и боль скелета в лихорадке,

когда контакта с плотью не бывает,

совокуплений и разрядки.

…

Возлюбленная Гришкин – прелестна, хороша,

то подтверждает её акцент, российская душа,

а бюст её обширный, есть совершенство,

всегда сулит пневматику блаженства.

Яркий бразильский ягуар

не заставляет брать минет.

У Гришкиной кошачий дар,

и даже есть свой мезонет.