Поэтические переводы

Настанет время для вас и для меня,

перед домашним чаем на исходе дня.

В салоне дамы оголтело

щебечут о Микеланджело.

И действительно, время пройдёт.

Интересно, смею ли я? Наперёд,

по лестнице вернуться и спуститься,

с лысиной, что будет светиться.

Они скажут, что его волосы сильно поредели!

Моё пальто, мой воротник, что на меня одели,

мой галстук богатый, но с булавкой убогой.

Они скажут: «Но какие тонкие руки и ноги!»

Разве я смогу беспокоить вселенную?

Каждая минута имеет точное время,

для решений, отступлений, сомнений.

Да, мне знакомы эти лица и в профиль, в анфас,

глаза, что держат нас в границах общих фраз,

когда к стене приколот шпильками этих глаз,

я корчусь средь границ, стенаю,

тогда страдать я просто начинаю.

Выплескивать негодования неприлично

и как, я это должен сделать лично?

Ибо я их всех знал, про всё немножко,

про утренники, вечера, календарные дни.

Я жизнь измерял кофейной ложкой

и знал отголоски дальней болтовни,

там под музыку в гостиной дамы спелись.

Так как же я могу, как я осмелюсь?

Я видел голову свою плешивую на блюде,

Я не пророк и мало думаю о чуде,

но я поймал момент, когда мое величие угасло,

как лакей, держа пальто, ехидно улыбался.

Короче говоря, я испугался.

Это стоило того, что после приговора,

мармелада, чашек чая, среди фарфора,

среди негромкого меж нами разговора,

с улыбкой прервать общение в разгар,

чтоб мироздание втиснуть в земной шар

и катить его, как твой желанный дар.

Сказать: «Я Лазарь, вернулся и восстал в гробу,

чтоб рассказать вам всё. Я всем, всё расскажу».

Вот некто, на подушке устроив голову свою,

вам скажет: «Это то, что я не имел в виду;

Это совсем не так».

А как?

это стоило того, в конце концов,

на улицах после закатов и дворцов,

после романов, после чашек, после покоя,

юбок тянувшихся вдоль пола и многое другое.

Невозможно сказать, что я имел в виду такое!

Вот если бы фонарь волшебный,

на экране сбросил сгустки нервов,

а некая особа, сбросив шаль,

уставившись в окно сказала: «Жаль.

Это совсем не так и хватит,

нет, это всё некстати».

Нет, я это не имел в виду.

Я не Гамлет, и не должен Принцем быть.

Я господин, который делает беду,

чтобы прогресс и сцену запустить.

Советую принцу простой инструмент:

положительным быть и полезным,

осторожным, дотошным, как джентльмен,

политически тупым, но трезвым.