Степь отпоёт (сборник)

И мыслит: «Я ей не ровесник

Моей породой и судьбой.

Военный жребий: ты – кудесник!

Мой меч за царственный разбой!»

Много благородства и упрямки

В Сапеги старом замке.

В озерах нежатся станицы

Белокрылых лебедей.

И стерегут пруд, как ресницы –

Широко раскрытые зеницы,

Стада кумирные людей.

Там камень с изображением борьбы,

С [движением] протянутой руки

Смотрел на темные дубы,

За голубые тростники.

Уж замысел кровавый

Стал одеваться новой плотью.

Уж самозванец мнит себя с державой,

Красуясь в призрачной милоти.

«Карает провиденье дерзость. Что же?

Возмездьем страшным горделивый,

Я оценю за плаху ложе,

И под мечом судьбы красивый.

А вы, толпа седых бояр! –

С поклоном низким в пыли серой

Вы обопретесь на ладони,

Когда любима мной без меры

Займет престол, молясь Мадонне.

Я буду, может быть, убит,

Исчезнет имя с самих плит,

Убит в дворце великолепном…

Убийцей, раньше раболепным.

У водопада, где божок

С речным конем затеял ссору,

Ты снимала сапожок,

Одевала ножку скоро.

И от взгляда скрывалась за тенью березы…

Пускай гудят колокола,

Когда [девические] грезы

Станут военные дела.

Сему свидетель провидение!»

Порой его давит виденье:

Косматый конь с брадою мужа,

Рысью каменно-гулкой,

Стуча копытом по каменным плитам,

Протягивал руку,

Чтобы прогулкой

Рассеять их скуку.

И мчался после бело-пегий

(Кругами расходилась лужа)

Из тополевого сада Сапеги.

Так на досуге пламенея,

В своем решенье каменея,

Он ходит, строг и нелюдим,

Сам-друг с желанием своим.

Стоила ночь. Как полководцы,

Стояли тихо тополя.

Смотрели в синие колодцы

Звезды, лучами шевеля.

И уж приблизился рассвет,

И ум готовит свой ответ.

Охота. Звон. Как в сказках,

На тылах кисти кречета?,

И пляшет жеребцов черкасских

Умных кровная чета.

Промчалась нежная козуля.

Убит матерый был кабан.

И годы всем сочла зозуля:

Ей дар пророчить дан.

И много игр веселых и забавных

Знал старый князь.

Гостей своих в чертогах славных

Он веселил, развеселясь.

И говорит: «Сегодня у Потоцкого ночуем.

Он дома, он хандрит. Он болен почечуем».

И думает Марина:

Сам польский король будет саном ее деверь.

К ее ногам красивым током,

Царицы белого плаща,

Упали юг, восток и север.

Везде затихнут мятежи,

Могучим чувством трепеща

Исполнить волю госпожи.

Ее удел слепой успех.