За скипетр и корону

– Ты меня знаешь, – говорил он сиплым голосом, свидетельствовавшим о злоупотреблении спиртными напитками и постоянных бессонных ночах, и с тою отвратительною грубостью интонации, которая так часто встречается в людях без умственного развития и хорошего воспитания, – ты знаешь, что я умею постоять на своем. Мне нужны тысяча двести гульденов, и непременно к завтрашнему дню! – прикрикнул он и топнул ногою.

Молодая женщина повертела между пальцами один из бантов своего костюма, розовый, цвет которого был не нежнее и не деликатнее ее тонких пальчиков, и отвечала, не изменяя положения и не поднимая глаз на мужа, тихим, но резким и почти шипящим голосом:

– Так играй счастливо или надуй кого-нибудь из своих клиентов, дела которых ты обделываешь на бирже.

– Твои колкости меня не задевают, – отвечал он с напускным хладнокровием, – я думаю, мы можем взаимно избавить себя от труда корить друг друга профессиями. Я практик и прежде всего человек дела. Ты помнишь наш договор и знаешь, на каких условиях я закрываю глаза на некоторые вещи, на которые имел бы право претендовать, если бы мне вздумалось, так как все-таки я твой законный муж и властелин.

Она не двинула ни одним мускулом, только легкая краска, выступившая на снежно-белом лбу, изобличила внутреннее волнение.

Не изменив нисколько тона, она холодно проговорила:

– Тебе тоже известно, что мне не составит труда избавиться от цепи, которой ты похваляешься, и меня достаточно знаешь, чтобы быть убежденным, что переход в протестантство с целью получить развод не стоил бы мне ни минуты раздумья.

– Я не думаю, чтобы религиозные соображения тебя когда-нибудь сильно заботили, – зло засмеялся он.

– И если я выношу эту несносную, но далеко не неразрывную цепь, – продолжала женщина спокойно и не поднимая глаз, – то единственно потому, что терпеть не могу скандала и не хочу, чтобы существо, – она произнесла это слово с невыразимым презрением, – от имени которого я не могу избавиться, пало до глубочайших бездн подлости и преступности.

– Не в том дело, – отвечал грубо Бальцер, – дело в том, что мне для покрытия безотлагательных обязательств необходимы тысяча двести гульденов, и ты должна мне их дать, – это для тебя сущие пустяки.