За скипетр и корону

Твой улан – неистощимая золотая россыпь, – прибавил грубиян с пошлым хохотом.

– Сдается мне, – возразила она холодно, – что тебе придется искать другой россыпи.

– Ты боишься скандала, как ты мне сейчас говорила. Eh bien[42 - Ну что же.], если на то пошло, то как только он в двери, я тебя угощу чудесным скандальчиком.

– Этот скандальчик, – сказала она с усмешкой, – кончится тем, что ты слетишь с лестницы головой вниз и никогда больше не получишь от меня ни крейцера.

Он замолчал на минуту. Ее простая логика произвела, видимо, на него впечатление.

Через несколько секунд, однако, он подошел ближе, безобразная улыбка заиграла на его губах, и выражение злобной радости блеснуло в глазах.

– Ты права, – сказал он, – такой скандал был бы бессмыслен. Но так как твой любезный друг Штилов так мало податлив, то я должен позаботиться о том, чтобы избавить тебя от этой бесплодной связи и ввести снова в тот круг, где бы ты могла собирать более ценные плоды. Я позабочусь о том, чтобы освободить Штилова от сладких цепей, которыми ты его опутала.

Мне жаль тебя огорчать, потому что мне кажется, что этому уланчику удалось воспламенить ледяное сердечко моей супруги. Но что поделаешь – прежде всего деловой расчет, а уж затем удовольствие.

Тонкие пальцы, сжимавшие изящные банты, слегка задрожали, и в первый раз в течение всего разговора она подняла темные глаза.

Проницательный взгляд ее молнией метнулся на мужа.

Он его поймал на лету и ответил торжествующей улыбкой.

Женщина снова опустила веки и проговорила слегка дрожащим голосом:

– Можешь делать, что хочешь!

– Конечно, – отвечал он, – и буду действовать как нельзя более деликатно, без всякого скандала.

Штилову, конечно, было бы весьма любопытно сравнить получаемые им упражнения в слоге, на которые, без сомнения, дама его сердца не скупится, – сравнить с теми, которые она в то же время посылает прежним и отсутствующим друзьям.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила она живо. Голова ее приподнялась с пурпуровой подушки, и глаза уставились на мужа с поражающей выразительностью.

– Я хочу этим сказать, – проговорил он грубо, – что отправлю к Штилову твое письмо к графу Риверо и его ответ.

Она вонзила розовые ногти в нежные руки и на минуту задумалась.

– Где письма, о которых ты говорил? – спросила она холодно.

– Хорошо припрятаны, – отвечал он лаконично.

– Я тебе не верю. Откуда ты мог взять мое письмо к графу?

– Ты готовилась ему отвечать.