За скипетр и корону

Молодой офицер слегка покраснел, но с военной ловкостью раскланялся с фельдмаршалом и сказал:

– Его превосходительство очень зоркий наблюдатель, если сделал мне честь меня заметить – я был в театре недолго и только навестил некоторых своих знакомых в их ложах.

Острый ответ, вертевшийся у барона Рейшаха на языке, не был произнесен, потому что его внимание привлекло появление в гостиной высокого господина в генеральском мундире и изящной, стройной дамы, которые подошли поздороваться с хозяйкой дома и доставили Штилову возможность удалиться и избавиться от продолжения начатого разговора.

То был граф Клам-Галлас со своей женой, младшей сестрой графини Менсдорф. Граф, высокий стан которого отличался изящной стройностью, обладал чертами лица почти габсбургского типа. Он приветливо протянул руку своей невестке, между тем как жена его, дама уже не первой молодости, но замечательно сохранившейся красоты, опустилась на кресло возле княгини Обренович.

– Где же Менсдорф? – спросил граф Клам-Галлас. – Его не видно. Неужели опять болен?

– Он у императора, – отвечала графиня, – а когда вернется, вероятно, будет занят дома. Я уже извинилась за него. Надеюсь, впрочем, что мы все-таки его увидим.

– Я слышал чудеса о вашем празднике в Праге, графиня, – обратился Рейшах к графине Клам, – у нас здесь не перестают о нем говорить: графиня Вальдштейн, которую я сегодня встретил у княгини Лоры Шварценберг, еще до сих пор в полном восторге от него.

– Да, он очень удался, – подтвердила графиня Клам, – и изрядно всех нас повеселил. Нам хотелось поставить в Праге на сцене «Лагерь Валленштейна», – прибавила она, обращаясь к княгине Обренович, – то есть на сцене в моем отеле, разумеется. В этом еще нет ничего особенного, но любопытно то, что роли представителей армии Валленштейна, которых Шиллер выводит так поразительно живо в духе тех времен, были сыграны потомками полководцев Тридцатилетней войны.

Пьеса приобрела от этого совершенно особое значение. Уверяю вас, на всех нас повеяло прошедшим, и как исполнители, так и слушатели были особенно торжественно настроены. Перед нами воскрес дух древней, сильной Австрии, бряцающей оружием, а когда зазвучали шведские рожки, все общество готово было броситься к коням, чтобы выехать на бой, подобно предкам.