Четыре

– Предсказывали будущее на основе анализа прошлого и настоящего?

– Нет, скорее, пытался рационально объяснить свои иррациональные знания.

– Получалось?

– Судя по тому, что книги покупали, а большинство моих предвидений стали действительностью, то – да.

– И что вас понудило оставить это интересное занятие?

– Кто… Господь Бог. Видимо, я не всё правильно понимал, или Он решил меня освободить от тяжкой ноши и ответственности… А вы чем занимаетесь, Аглая?

Она приветливо улыбнулась, как будто я именно ее человек.

Это трудно объяснить, но иногда по взгляду, по мимике, даже по вздоху становится понятно, что перед тобой твой человек, а перед ним – его.

– О, – снова улыбнулась она, – я тоже, как и вы, из разочарованных. И у меня тоже всё было, а на поверку оказалось, что ничего не было. Я была фотомоделью глянцевых журналов, хотя ничего в моей жизни до того к этому не располагало. Вообще-то у меня образование библиотекаря… – еще раз улыбнулась Аглая, собираясь с мыслями, а я обрадовался.

– Хорошо, что я не сказал, что я где-то вас видел, – вот чему я обрадовался.

– Вполне могло быть. Не уверена, что вы покупали такие журналы, но с обложки в какой-нибудь лавке, ларьке, супермаркете я могла на вас смотреть. Теперь это уже в прошлом. Мне казалось, что я там себя нашла, но я там себя потеряла. Одно из главных заблуждений в том, что кажется, что ты добился первого места на пьедестале, если ты обеспечиваешь самого себя и даже более того – что ты добился какой-то незыблемой ступени.

Некой эфемерной независимости. Потому ты идешь на компромиссы с нравственным законом в себе, говоря честно – на сделки с совестью.

– Если сделка с совестью возможна, то совести уже нет, – задумчиво прокомментировал я.

– Да. Абсолютно верно. Нам только кажется, что наша душа большая и она всё вместит, и мы слишком поздно понимаем, сколько натащили туда хлама, превращая ее, по сути, в помойку.

– Хорошо сказано, – заметил я.

Аглая грустно замолчала.

Конечно, хотелось услышать от нее какие-то подробности, но у меня хватило ума и такта не тянуть на себя эту нить разговора. Нить могла и оборваться, потому как из ее человека я мог легко превратиться в тех, кого она уже пустила в свою душу, чтобы теперь об этом жалеть.

Какое-то время, неуютное по ощущениям, мы просто пили кофе, смотрели вместе в окно. Там молодой человек в спортивном костюме играл со своим лабрадором на лужайке парка.