Четыре

Одиночество порой цеплялось за какие-то размытые картины из прошлого, за секунды летящего мимо настоящего, за истертые мечты о будущем… А вот сегодня зацепилось за женский образ, как будто он мог исцелить и душу, и тело от той самой вселенской грусти и всепоглощающей утомленности.

А она сказала мне просто, отбросив всякие условности:

– Садитесь рядом. Вы же хотите сесть рядом?

– Да, – кивнул я, и мне стало радостно, потому что я понял, что ей, как и мне, глубоко индифферентны все законы, понятия, мнения и условности современного мира.

– Вам тоже одиноко? – спросила она, бросив вверх длинные ресницы над ярко-голубыми глазами.

– Теперь – нет, – чуть улыбнулся я. – А у вас глаза удивительно светятся.

– Хоть что-то должно в нас не выцветать со временем, – пояснила она и тут же спросила: – А в вас что светится?

Я растерялся. Поискал в себе.

– То, что не убили во мне время и люди, я погасил сам, – сделал я предположение.

– Нет, в вас определенно что-то светится, – всматривалась она в мое немолодое лицо.

– Слово… – спохватился я. – Я знаю Слово!..

– Ух ты! – восхитилась она, будто я был единственным обладателем знания о Слове, и вдруг представилась: – Аглая.

– «Идиот», – первое, что пришло мне на ум, вместо того чтобы назвать свое имя, но она быстро поняла, о чем я.

– Значит, у вас есть Настасья Филипповна? – спросила она, приняв неожиданные правила игры.

– Была, – признался я.

– Ну, я тоже уже состарившаяся Аглая, – заговорщически подмигнула Аглая.

– Отнюдь, – смущенно буркнул я.

– Так зовут вас Идиот или Отнюдь? Может, Гефест? или Лев?

– Ах да! – Оставалось только спохватиться за свою неловкость. – Нет, я в этой череде совпадений лишний. Моя мама не была глубоким знатоком древнегреческой мифологии, и не помню, читала ли она Достоевского. Потому она назвала меня Сергеем, не мудрствуя лукаво. Ей просто нравилось это древнеримское имя.

– Так вы Сергей в квадрате? – обрадовалась чему-то Аглая.

– Скорее, в одиночестве… Кстати, мне мое отчество нравится очень… Со времен композитора Прокофьева Сергеи, как вы говорите, в квадрате были носителями разного рода способностей.

В глазах Аглаи блеснули ирония и интерес одновременно.

– А чем вы занимаетесь? – спросила она.

– Сейчас – ничем. Раньше я писал книги по футурологии.