Сказка Востока

И если Тимур пожелает жить вне города (а кочевники в основном только так и хотят жить – на природе, в роскошной юрте), то заранее подыскивают место, и не одно, а и запасное, – недалече, чтобы вид был сказочный, источник воды – целебный, поселений – нет (если есть, сносят), климат – благоприятный; и не было бы в обозримом прошлом эпидемий и всяких гадов: змей, крыс, комаров.

За свою жизнь, всю в военных походах, Тимур обошел и повидал немало земель – от Урала, Сибири, Поволжья до Индии, Персии и Месопотамии. И нигде он не задерживался: сражался, убивал, грабил и обратно в Среднюю Азию, в родной Самарканд.

– Да, действительно, это божественный уголок Земли! – восхищался Повелитель.

– По преданию, здесь находился райский сад Эдем, и здесь, в этих араратских горах, некогда жили Адам и Ева, – на ходу объясняли Тимуру известные богословы историю сотворения мира.

– Именно здесь и будет располагаться мой стан, – отдал Тимур распоряжение визирю воды.

Кавказ так понравился завоевателю, что он подолгу бывал здесь. И все было бы хорошо, но одно не давало ему покоя – люди Кавказа очень стройны, грациозны, отважны в бою, да уж слишком горды, и даже строптивы, непокорны и своенравны.

– На Кавказе проживают многие народы, – прежде чем пойти туда с войной, Тимур выслушивает подробные доклады о положении предполагаемого противника. – Каждый народ говорит на своем языке, у каждого народа свой князь.

– Так, это интересно, … а мы пойдем вот так, – двинул вперед фигуру и перешел на другую сторону шахматной доски. В эту игру он играл постоянно, ею буквально болел.

Они стояли на живописном холме, который с трех сторон омывали говорливые воды Куры. Осень была в самом разгаре, все пестрело, горело, увядало. В небольшом подлеске, прижатом скалой к самому плесу, щебетали встревоженные щеглы.

– А мы ответим вот так, вот так тебе, вот так, – и он одной фигурой грубо сбил другую так, что она упала не только с перла шахматной доски, но, сделав на золотой, отполированной поверхности стола резкий полукруг, плюхнулась наземь, подминая своей тяжестью душистую траву, словно это не кусочек бивня, а, в действительности, слон.