Антошка. История одной жизни

Глава 2

«Дяденька», отставной унтер-офицер Иван Захарович, сидел в одном жилете поверх розовой ситцевой рубахи за столом, на котором шумел самовар, в жарко натопленной довольно большой комнате, разделенной ситцевым пологом, за которым помещались большая кровать и шкаф с посудой.

Сам «дяденька» медленно отхлебывал чай, попыхивая папироской, и, казалось, находился в относительно благодушном настроении довольного своей судьбой человека. Он был выпивши, но еще не дошел до «градуса» – это еще было впереди, – и его спокойный вид нисколько не напоминал человека, только что жестоко отхлеставшего ремнем, опоясывавшим его чресла, маленькую беззащитную девочку.

Это был плотный и крепкий человек лет за сорок, с грубым, так называемым «солдатским» лицом. Красное, одутловатое, испещренное рябинами, с толстым носом и толстыми губами, окаймленное черными баками и окладистой бородой, оно далеко не отличалось привлекательностью. Маленькие заплывшие и плутовские глаза светились масленым блеском.

Действительно, Иван Захарович перепробовал много профессий после того, как вышел в отставку.

Долго он влачил полунищенское состояние: торговал на рынке старым платьем, носил шарманку – и не оставлял сладкой надежды выбиться и жить «как люди», не обременяя себя праведными трудами. И, наконец, напал на счастливую мысль – открыть «заведение» для детей.

Осуществление этой идеи не потребовало особенных затрат.

И Иван Захарович «арендовал» несколько беспризорных и заброшенных детей у их нищих родственников, обещая содержать детей и вдобавок еще платить за это известную сумму денег. Антошку, впрочем, Иван Захарович приобрел почти задаром у одной пьянчужки-вдовы, у которой ребенок очутился на руках после смерти его матери-прачки.

Дела Ивана Захаровича сразу пошли хорошо. Маленькие нищенки ежедневно приносили ему изрядную выручку, и он держал их в ежовых рукавицах, строго наказывая, если они приносили, по его мнению, мало. Справедливость требует, однако, сказать, что до женитьбы Ивана Захаровича положение детей было сноснее: их и кормили лучше, и Иван Захарович бил их, только когда был к вечеру уже очень пьян и возвращался из трактира, а дети с «работы».