Бинтуронги

За ясность того, что к чёрту эти много денег на стройке или на вахте (или в рейсе, или в поле). Отчётливую ясность.

Люблю за то, что их нельзя отменить ни в каком чтении, нельзя купить, нельзя обхитрить, проявив смекалку, отругать, проявив жёсткость. Это стихия.

Люблю снегопады за то, что всё замело, всё встало в пробки. Да и ну его, это всё.

Люблю за то, что можно позвонить своим на юг и похвастаться морозами, а потом позвонить своим на север и почувствовать тепло.

Но главное, за то, что не жаль, что это скоро закончится.

Швеция

Сегодня сны мои закончились тем, что я – Швеция.

Возможно, потому что я спал головой на юг. С запада у меня была стена и спинка дивана Скандинавских гор, а с востока – ковёр на полу Ботнического залива. Одну руку подложил себе под Уппсалу, а другую свесил в Балтику, почти касаясь своим Мальмё гладильной доски Дании. С нею у меня было связано что-то культурное.

Я знал, что складки рек на одеяле все до одной ниспадают в Балтику. Я чувствовал, как к холодной ноге моей, торчащей из-под одеяла лесов далеко на север, текут через всего меня тёплые уютные поезда.

Так уж сложилось исторически, что моё население и вся моя общественная жизнь сосредоточились на подушке. Ряд правительственных мер способствовал достижению высокого уровня неги в этом регионе.

Лёжа животом на балтийском щите, почувствовал я под утро нового тысячелетия, как богаты мои недра, и захотелось поразрабатывать.

Труд

Например, может быть так.

Меня в детстве родители приучали к труду, если можно так выразиться.

Во-первых, у меня были определенные обязанности (ежедневные, еженедельные, плавающие, основные, дополнительные). И, что характерно, в детстве и всяком там отрочестве, когда количество этих обязанностей было конечным – помыть посуду, купить сметаны, пропылесосить, выгулять собаку, тогда был смысл их быстро и качественно выполнить, доведя этот процесс до филигранности, и потом с чистой совестью заниматься «своими делами».

Помню, как родители с сестрой уезжали на шопинг в Свердловск, недавно превратившийся в Екатеринбург, а я, «раз уж оставался дома», должен был тогда «вот это всё» переделать. А нас, аутистов, хлебом не корми, дай только одним дома остаться.

Родители вставали в выходной пораньше, собирались, и как только они закрывали за собой дверь, я вскакивал, надевал костюм Супермена (синее или чёрное трико), и вжжих – через полчаса всё было сделано.